Бабушка моя, Агафья Никаноровна, царство ей небесное и тёплая лежанка, учила:
- Запомни, Варька. В нашем деле главное, чтобы тесто подходило, а мужик не подходил. Редко когда от мужика пироги пышные, чаще от него одни неприятности.
Тесто у меня подходило исправно. Мужики, увы, держались на расстоянии, даже когда мне этого совсем не хотелось. Особенно когда не хотелось.
Зовут меня Варвара Медкова. Мне двадцать семь лет, я рыжая, как бок спелой тыквы, в веснушках, и слегка ведьма. «Слегка» значится в лицензии над кассой: «Бытовая магия, пищевое направление, категория Г (слабая)». Рядом в рамочке висит грамота за второе место на городском конкурсе «Пирог года». Первое тогда взяла жена градоначальника, и мой кот считает это совпадение подозрительным.
Кот у меня чёрный, зовут Гуталин или по-простому Гутик. Говорить он не умеет, зато умеет та-а-ак смотреть, что после его взгляда всё становится ясно и слова не нужны.
«Ведьмина плюшка» стоит на Кривоколенной улице города Кренделёва. Город у нас маленький и любопытный. Если у кого на завтрак подгорела яичница, к обеду об этом знает вся Кривоколенная, а к ужину и Прямоносая.
Магию в Кренделёве терпят, как дождь на Покров, без восторга, но и без скандала. Почти. Есть у нас ведьмы-травницы и ведьмы-швеи, есть ведьмак-трубочист. И есть я.
Моя выпечка на первый взгляд самая обычная, но как только её кто-то покупает, начинаются чудеса… Она перенимает главную черту хозяина. У скряги эклер выходит суховатым, крем в нём ужимается сам собой. Торт, купленный болтушкой, становится сочным-сочным, аж капать начинает. У влюблённого жениха безе тает в коробке, и в итоге приходится есть его жидким и ложкой. Но несмотря на частые казусы, люди продолжают у меня покупать и нахваливать: «Как у вас вкусно, Варенька, ваш десерт завоевал моё сердечко!».
И только в ночь с 31 октября на 1 ноября все мои десерты с тыквой, исключительно с ней, могут взять и ожить. Ненадолго и без вреда. Если заказчик до полуночи не откусит ни кусочка. Случалось такое крайне редко, потому что покупатель обычно съедает десерт раньше двенадцати, чаще по дороге домой, ведь из коробки пахнет корицей и мускатом, и удержаться совершенно невозможно.
В прошлом году удержался один лишь бухгалтер Пупырышкин.
Тогда он заказал у меня тыквенный кекс на именины тёщи, а обожаемая (где-то глубоко в душе) родственница не приехала. Кекс простоял на подоконнике до полуночи, под бой часов отрастил ножки, пискнул и забился под диван. Двое суток Пупырышкин уговаривал его выйти. Кекс дрожал, чихал от пыли и тоненько пищал. На третье утро хозяин в очередной раз заглянул под диван, а десерт с перепугу сам прыгнул ему прямо в рот.
