Торт был великолепен.
Я сидела прямо в тарелке, поджав под себя ноги, и орудовала маленькой ложкой, которая в моих руках выглядела как шахтерская лопата. Кремовые розочки таяли на языке, бисквит крошился, и я с наслаждением зачерпывала очередную порцию, стараясь не думать о том, что мое платье безнадежно испачкано.
Увы, ростом я не вышла. Да что там не вышла – вовсе не вписалась в общепринятые стандарты. От пяток до макушки во мне тринадцать сантиметров. Тринадцать! Это если не сутулиться. Вширь, правда, раздалась знатно. Но я же не виновата, что сладкое такое вкусное.
Крем был везде: на щеках, на подбородке, на груди, на коленях. Я выковыривала очередную розочку, когда дверь кухни распахнулась.
– Только отошла на минутку! – гаркнула Васка с порога. – А эта уже торт жрет.
Моя «маменька». Немолодая, полная, с мозолистыми руками и вечно поджатыми губами.
– Ну ты и обжора, Тыковка!
Да, Тыковка – это я. Имя прицепилось ко мне с самого детства, потому что Васка нашла меня на тыкве, которую посадила у себя в огороде. Уж не знаю, каким образом меня туда занесло – не из тыквенного же семечка я, право слово, проросла. Но факт остается фактом: тыква, утро, я – младенец размером с фасолину. Васка меня оттуда достала, повертела в руках и, судя по всему, решила, что выбрасывать нехозяйственно.
– Жалко тебе, а? – Я отставила ложку и уперла руки в бока. – Много ли я съем?
– В прошлый раз ты весь кусок сожрала. Я его на стол поставила, отвернулась – и нет торта!
– Ничего не весь, – возразила я с достоинством. – Дай боги, половину.
Васка закатила глаза. Подошла к столу, подхватила меня за шиворот платья, как котенка, и плюхнула в раковину. Под струю ледяной воды.
– Отмывайся, чучело!
И ушла, предварительно убрав торт в холодильник. Ну как так-то?!
Я поежилась, отплевываясь, и вскарабкалась на кран. Это оказалось непросто: латунный бок был гладким, пальцы соскальзывали, и я дважды чуть не сорвалась вниз. Наконец ухватилась за вентиль, подтянулась и прибавила горячей. Вернулась в раковину. По плечам потекла теплая вода, смывая крем и обиду.
Платье у меня было одно-единственное. Сняли его когда-то с пупса и отдали мне. У него, видимо, не предполагалось таких пышных форм, как у меня, поэтому декольте в этом наряде было внушительное. Вырез чуть ли не до талии, честное слово. Ходи и сверкай. Я прополоскалась вместе с платьем, оттерев пятна средством для мытья посуды. Запах, конечно, остался противный – зубодробительно лимонный, зато чисто.
Почему я такая маленькая? Кто я вообще такая? Ответов не было. Восемнадцать лет живу у Васки, одинокой женщины, что держит на отшибе столицы аптекарскую лавку. И квартирка тут, в том же приземистом здании. Уютно, не спорю. Но сама Васка промышляет не только снадобьями. Привороты всякие, молодильные эссенции, зелья удачи для азартных игроков. Клиентура сомнительная, но постоянная. А я помогаю ей по мелочи – травы перебрать, порошки растереть, семена рассортировать.
