Тентованный кузов «Урала» раскачивало на сухих ухабах. Июльский зной стоял плотный, тяжёлый; нагретый брезент пропускал внутрь густой раскалённый воздух, перемешанный с густой сухой пылью, которая клубилась за кормой и ровным серым слоем оседала на касках, плечах и бронежилетах. Дизель натужно ревел, пробиваясь по разбитой просёлочной дороге сквозь выжженные солнцем посадки. В кузове сидела группа пополнения — человек двенадцать солдат и я. Сидели плотно, прижавшись плечом к плечу на узких деревянных скамьях. У каждого между ног стояли тяжёлые рюкзаки, на груди темнели чехлы плитников, подбородочные ремни шлемов были затянуты. Чем ближе к переднему краю, тем отчётливее слышались глухие раскаты тяжёлых выстрелов. А в кузове всё равно не затихали разговоры.
— Слышь, Кубань, ты плитник-то подтяни! — крикнул через проход усатый боец, кивая на соседа. — У тебя нижний край едва до пупка достаёт. Прилетит осколок — чем соображать будешь?
— За своим плитником следи! — огрызнулся тот под дружный хохот. — У меня всё подтянуто, как надо. Главное, чтобы сухпай нормальный был, а с броней я сам разберусь.
Я сидела в самом углу у кабины, зажав между коленями свой тактический медицинский рюкзак. Плита на груди привычно давила своим весом. В подсумках быстрого доступа на разгрузке лежали два оранжевых турникета, изогнутые атравматичные ножницы и гемостатический бинт. Три месяца учебки научили работать на автомате — и не зря. На сухом, раскалённом до белизны полигоне нас гоняли без жалости: ползание по-пластунски в полной выкладке по пыли, наложение турникетов на время — одной рукой, в темноте, лёжа на боку. Вытаскивание мужика весом под сто килограммов в полной броне с помощью эвакуационной стропы. Пальцы до сих пор помнили жёсткие мозоли от строп и пряжек. «Урал» резко затормозил, свернув с просёлка в глухую балку под маскировочные сети, натянутые между сухими дубами. Двигатель чихнул и заглох.
— Приехали! Все на выход! — рявкнул из кабины водитель, стукнув монтировкой по металлическому борту.
Брезент сзади отдёрнули. Мы вывалились из кузова всей группой, прыгая на сухую, истолчённую колёсами землю. Вокруг тянулись изрытые капониры, спрятанные под сетями грузовики, а чуть дальше, под тремя слоями толстых сосновых брёвен и насыпным дёрном, угадывался вход в командно-наблюдательный пункт батальона.
— Пополнение, за мной! Все в блиндаж, резво! — скомандовал дежурный боец с автоматом, указывая на низкий зев входа, закрытый тяжёлым суконным пологом.
