Холод пробирался под шкуры, вгрызаясь в кости. Кай проснулся от того, что его тело мелко дрожало, а губы свело судорогой. Он лежал, свернувшись клубком, прижавшись спиной к Лире, и чувствовал ее такое же прерывистое дыхание. Ночь в горах была безжалостной. Звезды, яркие и острые, казались ледяными иглами, вонзенными в черное небо.
Кай осторожно выбрался из-под шкур. Костер, который они развели вечером, давно погас, оставив после себя лишь горстку серого пепла. Он потянулся к мешку, достал кремень и трут. Пальцы, окоченевшие от мороза, плохо слушались, но он был охотником, и разводить огонь было его ремеслом. Искры, высекаемые из кремня, казались крошечными, хрупкими жизнями, которые вот-вот погаснут на ветру. Но Кай был упорен. Наконец, сухой мох вспыхнул, и тонкий язычок пламени начал лизать сухие ветки.
Огонь разгорался медленно, неохотно, но его тепло уже начало прогонять холод. Кай подбросил еще веток, и пламя, жадно сожрав их, поднялось выше, освещая небольшой пятачок земли под нависшей скалой. Здесь, в этом крошечном убежище, они провели эту ночь, прижавшись друг к другу, деля скудное тепло и трепет перед неизвестностью.
Лира проснулась. Она села, потирая замерзшие плечи, и посмотрела на огонь. В ее глазах, обычно полных тревоги, сейчас читалась усталость. Она протянула руки к пламени, пытаясь согреть их.
— Холодно, — прошептала она, и пар вырвался из ее рта, растворяясь в морозном воздухе.
— Скоро солнце, — ответил Кай. — Оно прогонит холод.
Он достал из сумы кусок вяленого мяса — их последний большой кусок, который они берегли для самого трудного перехода. Мясо было твердым, но его запах, смешанный с ароматом дыма, наполнил воздух обещанием сытости. Лира достала горсть сушеных ягод, которые она собирала еще в племени. Они ели молча, медленно пережевывая каждый кусок, впитывая тепло огня и силу еды.
Кай смотрел на огонь, и в его памяти всплывали слова Хорма. Старый Глашатай говорил о тепле, которое не зависит от огня, о свете, который не гаснет даже в самую лютую стужу. Но самое главное он говорил о женщине, которая живет там, за этими горами, и которая способна согреть любое сердце.
— Ты веришь ему, Кай? — тихо спросила Лира, словно прочитав его мысли.
Кай медленно поднял голову. Он посмотрел на Лиру, на ее усталое, но решительное лицо.
— Я не знаю, Лира, — ответил он. — Но я знаю, что там, в племени, больше нет правды. Нет тепла, которое бы не сжигало. Я видел, как люди грызутся за кусок мяса, как убивают друг друга за место у огня. Я не хочу так жить.
