Глава 1. День, когда ничего не случилось.
Сигнал побудки прозвучал ровно в шесть утра по корабельному времени — мягкий, нарастающий тон, похожий на звук далёкого колокольчика. Айрин открыла глаза и несколько секунд смотрела в серую панель потолка, на которой за восемь лет образовалась сетка почти незаметных микротрещин — результат вибраций от стыковочных операций и работы двигателей коррекции. Она знала каждую из этих трещин, иногда, когда не спалось, водила по ним взглядом, соединяя в созвездия. Этой ночью она спала хорошо — четыре часа глубокого сна и два часа быстрого, нейроинтерфейс на запястье подтвердил это короткой вибрацией и зелёной полосой на дисплее.
Каюта была маленькой — три на четыре метра, стандартный модуль для персонала категории «С». Всё пространство организовано с той рациональной точностью, которая приходит только после долгих лет жизни в замкнутом объёме: у левой стены койка, над ней откидной столик, у правой — шкаф для личных вещей и душевая кабина размером с телефонную будку. На полке над изголовьем стояли три книги в бумажном переплёте — непозволительная роскошь, которую она разрешила себе при последней доставке с Земли почти два года назад. «Грозовой перевал», «Сага о Форсайтах» и «Норвежский лес» — потрёпанные корешки, заклеенные серебристым скотчем, пахнущие старой бумагой и чем-то ещё, чему она не находила названия. Может быть, памятью.
Айрин села на койке, опустив босые ноги на тёплый пол. Металл был покрыт шероховатым полимерным составом, напоминающим по ощущениям нагретую солнцем гальку — дизайнеры станции продумали эту деталь, чтобы создать у обитателей хотя бы иллюзию тактильного комфорта. Она посидела так с минуту, прислушиваясь к гулу систем жизнеобеспечения. Гул был ровным, без перепадов — хороший знак. Иногда, когда в реакторном отсеке проводили профилактику, частота менялась, и это вызывало у неё смутную тревогу, причину которой она не могла объяснить даже самой себе.
Босые ступни прошагали два с половиной шага до душевой. Вода на станции была оборотной — каждая капля проходила через семь степеней очистки и возвращалась обратно, обогащённая минералами из переработанных отходов. За восемь лет Айрин привыкла к лёгкому металлическому привкусу, который оставался на губах после умывания, но сегодня он показался ей более отчётливым, чем обычно. Она списала это на особенности своего восприятия — техники из отдела водоснабжения уверяли, что все показатели в норме, а химический состав воды не менялся с момента запуска станции.
Тёплые струи текли по плечам и спине, и она стояла, закрыв глаза и позволяя мыслям течь так же свободно, без направления. Ей было тридцать два года, и последние восемь из них она провела на орбите Юпитера. Иногда, просыпаясь, она всё ещё ожидала увидеть за иллюминатором серое небо Глазго — город, в котором выросла и который покинула в двадцать четыре, подписав контракт с корпорацией «Галилео Ресурсы». Тогда это казалось приключением, возможностью вырваться из череды одинаковых дней, из лаборатории университета, где она занималась обслуживанием промышленных роботов. Теперь она обслуживала роботов на расстоянии в шестьсот миллионов километров от дома, и это казалось ей исполненным какой-то высшей иронии.
