Глава 1. Пепельная Набережная
Весна в Марисе пахла гнилью.
Я стояла у окна своей комнаты в «Доме Роз» и вдыхала этот запах — тяжёлый, влажный, пропитанный смертью. Не той благородной, сладкой гнилью, что поднималась от тюльпановых полей за городом, от которой у купцов кружилась голова и они скупали луковицы за баснословные деньги. Нет. Это была гниль каналов, где таял последний лёд, обнажая дно, усеянное ржавыми монетами, сломанными куклами и костями собак. Это была гниль торфяных болот, что проступала сквозь камни мостовых, напоминая о том, что город построен на мёртвой земле, на костях тех, кто пытался осушить море и проиграл.
Мои рыжие волосы, тяжёлые и густые, рассыпались по плечам — живое пламя на фоне свинцового неба. Я чувствовала, как серебряные нити, вплетённые в них, холодят кожу головы. Афилия сама вплела их в прошлое полнолуние, шепча слова на языке, который я не хотела знать. Нити были тонкими, как паутина, но тяжёлыми, как цепи. Они напоминали мне о том, что я не просто куртизанка.
Я — оружие.
За окном проплывала барка с тюльпанами. Лодочник пел хриплую песню о любви и смерти, и его голос смешивался со скрипом мачт и плеском воды. Я не слышала песни. Я слушала город.
Город дышал. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Каналы вздыхали, дома скрипели на сваях, как старые кости. Где-то далеко кричала чайка. Где-то близко плакал ребёнок. Я знала: в Марисе всегда кто-то плачет. Это был город слёз, город золота, город теней.
Я повернулась от окна и осмотрела свою комнату. Она была маленькой, но безупречной. Кровать с балдахином из тёмно-красного бархата, стол из дуба, зеркало в серебряной раме. На столе — книга латинских стихов, которую я никогда не читала, и кинжал, который я чистила каждый вечер. Стены были обиты гобеленами, но я знала, что под ними — голый камень, холодный и влажный. Как душа куртизанки.
Сегодня на мне было тёмное шерстяное платье охотницы — простое, без украшений, с высоким воротником, скрывающим шрамы на шее. Оно было тяжёлым, грубым, в отличие от шёлковых нарядов, которые я носила для клиентов. Это платье пахло дёгтем и железом. Оно пахло работой.
Я провела рукой по ткани, чувствуя её шершавость под пальцами. Под платьем, в корсете, лежал кинжал. Я знала его вес, его баланс, его холод. Я знала, что лезвие смазано ядом, который я варила сама. Аконит, белена, соль из освящённых источников. Этого было достаточно, чтобы убить ведьму. Если попасть в сердце.
— Госпожа Лили?
Голос горничной, молодой и испуганный, прервал мои мысли. Я обернулась.
