ВЛИЯНИЕ МЕДВЕДЯ первая часть книги Иное Измерение
Глава первая.
Солдата звали Рябов, и он был рядовым второго года службы, то есть достиг той стадии армейской эволюции, когда форма сидит на человеке как вторая шкура, а уставные выражения мешаются с матерными в пропорции, близкой к золотому сечению.
Застава, на которую его определили, носила номер, ничего не говоривший даже штабным картографам, и состояла из трёх строений: казармы, склада и вышки, господствовавшей над морем тайги, как мачта утонувшего корабля.
Провизию сюда действительно не привозили. Не потому, что забыли — хотя и это случалось, — а потому, что последние сорок километров просеки заросли молодым ельником быстрее, чем старшина успевал составить заявку на горючее для бензопилы.
Иногда на вертолёте закидывали топливо и одежду.
Начальник заставы, капитан по фамилии Шмелёв, носившей явный оттенок издёвки над его комплекцией, решил проблему со свойственной армии простотой: подчинённый ему личный состав кормил себя сам.
Так Рябов стал не просто пограничником, а своего рода промысловиком казённого образца.
Каждое утро, вдохнув воздух, пахнувший хвоей и той особенной сыростью, какая бывает только в местах, где цивилизация отступила, оставив после себя ржавые консервные банки, Рябов уходил в лес проверять силки. Автомат за спиной болтался привычной тяжестью скорее, как инструмент, чем как оружие.
Медведей он не боялся. Точнее, боялся, но тем особым, уважительным страхом, который не парализует, а обостряет чувства. Тайга не прощает только двух вещей: паники и неуважения. Хотя и медведи обходили заставу и ее окрестности стороной своими тропами. Пограничники не ходили на тропы медведей, медведи не ходили на тропы пограничников всё честно.
Мать ждала его в городе N, до которого было двое суток поездом от ближайшей станции, а до той станции — ещё шесть часов тряски на попутном вездеходе, если таковой случался. Собака была здесь, при части, беспородная сука по кличке Туча, получившая её за способность в нужный момент омрачить любой оптимизм старшины.
Она ходила за Рябовым молчаливой тенью, и в её жёлтых глазах отражалось понимание, совершенно излишнее для животного.
В тот весенний день он шёл проверить капканы у Лысого распадка. Капканы стояли на зайца, но иногда в них попадалась куница, чей мех шёл на воротники офицерским жёнам — сложная система натурального обмена, делавшая заставу почти автономной экономической единицей.
Следы он заметил не сразу. Они были нечёткими, словно зверь приволакивал лапу. Кровь на снегу — тёмные, почти чёрные капли — указывала, что дело серьёзное.
