Мудрец Кун Цзы говорил, что жить надлежит так, чтобы, испуская последний вздох, человек мог сказать: я горд каждым прожитым днем и ни за что, сделанное в своей жизни, не испытываю сожаления. Вэй Шэнли не соответствовал этому канону по двум причинам. Во-первых, он еще не собирался испускать последний вздох, а во-вторых – мудрецом, как почтенный Кун Цзы, не был. Но он определенно мог сказать, что всю свою жизнь старался исполнить завет учителя. Старался жить, не двоедушничая, не совершая недостойных поступков. А решаясь на что-либо, старался прислушиваться и к разуму, и к сердцу.
Вэй вертел в руках личную печать из нефрита, удостоверяющую подлинность всего, что только что изложил на лежащем перед ним куске шелка. Сомнения одолевали его. Как будто бы за одним плечом у него стоял сам Кун Цзы и строгим взглядом из-под кустистых бровей вглядывался в столбцы иероглифов. А за другим стоял некто, кто молил Вэя остановиться. Может, то была Инъэр, его любимая жена?
Вэй колебался.
С человеком, которому было адресовано письмо, Небо свело его два года назад. Тогда приказом императора он во главе тысячи воинов был направлен в уезд Улин провинции Цзи для усмирения разбойников. Местные власти в борьбе с ними не преуспели. Злодеи нападали на дома чиновников, грабили, убивали хозяев. Награбленное потом всплывало у сомнительных продавцов, да только поди докажи, что подвеска, купленная для наложницы господином таким-то, была снята с убитой жены сановника! Неслыханная ловкость и неслыханная дерзость, скажете вы. И будете правы.
Однако, пока дело ограничивалось грабежами, никто в столице предпочитал не вмешиваться в такие дела. И лишь когда на местах преступлений стали появляться послания, гласившие, что нападавшие призывают всех людей Поднебесной восстать против лживых сановников, ввергнувших страну в нищету и голод, император вынужден был обратить свой взор на провинцию Цзи.
Вэй Шэнли – военачальник, не раз доказавший свою смелость и преданность, был отправлен в уезд с приказом усмирить злодеев.
Принят Вэй был с большой радостью. Его боевую конницу разместили в казармах, а самого нижайше просил погостить у себя начальник уезда, почтенный господин Во. Он усадил гостя на террасе, выходящей в парк, в одном из павильонов своего красивого дома, и, потчуя лучшим чаем и сладостями, стал рассказывать о том, что происходит в уезде.
Главная неприятность, по словам начальника, заключалась в том, что этих разбойников было не отличить от простых крестьян! Стоило злодеям совершить нападение, и они тут же растворялись среди местной бедноты. Те ни в какую не желали выдавать негодяев!
