– Боги бывают порой капризнее красавицы – сегодня милость, завтра недовольство. Отчего? Нет для этого причины, кроме того, что они – ками, а мы – смертные. А значит, удел наш – исполнять волю божеств, не задаваясь вопросами.
– Ну как же так, дедушка? Как же – не спрашивать?
– Вот всегда ты так, мальчик! А потому частенько получаешь от отца ивовой веткой по тому месту, что зимой любишь держать поближе к очагу! Мы – дети богов. И твой досточтимый предок Моринокума теперь тоже ками, и своим непослушанием ты расстраиваешь его. Нехорошо! Младшим пристало чтить и слушаться старших. Выполнять их волю без этих «почему»!
– И всё же, дедушка: боги могут перестать любить нас, даже если мы выполняем их волю?
– Могут, – кивнул старик в ответ.
– Почему? Отец любит меня, даже если я озорничаю и ему приходится браться за ивовую ветвь. И мама любит. А боги, значит, нет?
Старик усмехнулся, ощерив в улыбке наполовину щербатый рот.
– Неразумное дитя! Ох, чую, наплачется мать из-за вечных «почему»! Ты слишком любопытен. Хочешь, расскажу тебе сказку?
– Очень хочу! Про богов?
– Про богов, – кивнул старик.
Мальчик очень любил его слушать. Сидя на тощих коленях деда, завернувшись в теплую шкуру, глядя на пляшущие отблески огня и представляя, каково это – быть героем или божеством. Как почитаемый предок Моринокума.
Мальчика ждала долгая, полная захватывающих дух и страшных событий жизнь. Но он пока об этом совсем ничего не знал.
1
Мизуки почувствовала на своем лбу прикосновение холодной руки. Шершавая кожа легко коснулась ее покрытого испариной лица и быстро отпрянула, а мгновение спустя над ее ухом раздался чуть надломленный голос:
– Тебе повезло, что я успела вовремя! Еще немного – и было бы слишком поздно.
Губ Мизуки коснулось горлышко выдолбленной из тыквы фляги, и она жадно припала к нему, с наслаждением делая несколько больших глотков.
– Ну-ну! – предостерегающе проскрипело над ее лицом. – Не выпивай все сразу – потом захочешь еще.
Мизуки вслушивалась в голос, но никак не могла заставить себя разлепить веки. Ее трясло от холода, и одновременно с этим тело покрывал липкий пот. Пахла она, должно быть, отвратительно, однако совсем не было сил беспокоиться из-за подобных мелочей.
– Бедняжка! – сочувственно произнес голос, и по шарканью ног Мизуки поняла, что его обладательница суетится рядом. – Очаг тлеет, почти погас. Как ты вообще сумела его развести? Подожди немного – сейчас подброшу веток, и разгорится лучше прежнего!
Снова раздался шорох, и спустя некоторое время Мизуки с удовольствием ощутила, как волны тепла доходят до ее тела. Постепенно согрелись ноги, потом тепло стало подниматься выше, и когда приятный жар, наконец, дошел до лица, Мизуки нашла в себе силы чуть приподняться на локтях и открыть глаза.
