В лаборатории пахло йодом и тухлой водой. Этот запах въелся в стены, в пластик, в кожу рук. Андрей не замечал его уже лет пятнадцать. Иногда, выходя наружу, он ловил на себе взгляды — люди морщились, отодвигались. От него пахло глубиной.
Он сидел перед аквариумом и смотрел на улитку. Она ползла по стеклу, оставляя за собой влажную дорожку. Движение было настолько медленным, что если отвлечься на минуту, казалось — она не двигалась вовсе. Но она двигалась. Всегда.
Андрей откинулся на спинку стула, потер глаза. Двадцать лет. Двадцать лет он смотрел на этих существ. Двадцать лет записывал одно и то же: скорость движения, реакция на свет, реакция на температуру, цикл размножения. Тысячи страниц наблюдений, которые никому не были нужны.
За стеной гудел реактор. Планета-ковчег номер семнадцать, третья от временного солнца, которое давно перестало быть солнцем, а было просто большим генератором. Тепло, свет, гравитация — всё искусственное, всё на соплях, всё может кончиться в любой момент. Так говорили. Андрей не думал об этом. Он думал об улитках.
Раковина была серой, с едва заметными прожилками. Если приглядеться, можно было увидеть узор — спираль, уходящую в центр. Спираль, которая никуда не вела, просто была. Улитка не знала, что она красива. Она не знала ничего.
Андрей взял самописец — старую привычку, он не доверял голосовым заметкам, ему нужно было чувствовать рукой движение, когда он пишет. «Образец 4457-А. Время наблюдения — три часа семнадцать минут. Перемещение — четыре миллиметра. Реакция на стимулы отсутствует». Он положил самописец и закурил. В лаборатории курить запрещалось, но никто сюда не заходил. Кроме разве что Сашки, но Сашка сам курил.
Улитка доползла до края аквариума и замерла. Андрей ждал. Улитка тоже ждала. Чего? Никто не знал. Может быть, ничего.
Он встал, подошел к окну. Там был океан. Серый, тяжелый, он уходил за горизонт, и где-то там, за горизонтом, начиналась стена купола. Но отсюда было не видно. Только вода и небо, которое тоже было искусственным, но очень похожим на настоящее. Инженеры постарались. Можно было жить и забыть, что ты внутри жестянки, летящей в пустоте. Многие так и жили.
Андрей докурил, раздавил окурок в старой раковине, которая стояла на подоконнике специально для этого. Вернулся к аквариуму. Улитка сдвинулась еще на миллиметр. Он улыбнулся. Этого никто не видел, и это было хорошо.
Дверь открылась без стука. Сашка вошел, принеся с собой запах машинного масла и жженого пластика. Он работал в техническом секторе, чинил насосы, которые качали воду из океана в очистные, и обратно. Настоящая работа. Мужская работа. Так он говорил.
