Глава 1. Пустота, в которой не молятся
Они пришли в себя в темноте.
Темнота была не как на Земле. Не та, к которой глаза привыкают через пару минут и начинают что-то различать. Это была темнота герметичного отсека без окон, в котором отказало вообще всё, кроме памяти. Пахло горелым пластиком, озоном как после грозы, и чем-то сладким — это плавилась изоляция проводов при коротком замыкании. Тишина стояла такая плотная, что слышно было как кровь стучит в висках. Бум-бум. Бум-бум. Как метроном.
Первым открыл глаза Шэн. Он лежал на боку, прижавшись щекой к холодному полу — так плотно, что потом там остался красный след. Пол был рифлёный, алюминиевый, и щека затекла так что он ее почти не чувствовал. Пошевелил пальцами на правой руке — работают. На левой — тоже. Ноги — нет. Сначала даже испугался, но потом заставил себя подождать минуту. Потом еще минуту — просто лежал и считал до шестидесяти, как учили на тренировках. Ноги начали покалывать, сначала слабо, потом сильнее. Это хороший знак: значит спинной мозг цел, просто отлежал.
— Кто-нибудь жив? — спросил он вслух.
Голос прозвучал глухо, как из бочки. Воздух был тяжелый, спертый. Слишком много углекислоты — он знал этот вкус по тренировкам в барокамере, там их специально заставляли сидеть при повышенном CO₂ чтобы научиться распознавать симптомы. Сначала начинает болеть голова, причем как-то странно — не остро, а тупо, обручем вокруг лба. Потом темнеет в глазах, потом человек засыпает и уже не просыпается. Без паники, без мучений — просто засыпает.
— Я жива, — ответил женский голос откуда-то справа. — Но я не вижу тебя. И не могу поднять руку. Она как будто чужая.
— Анна?
— Да. Кажется у меня сломана ключица. Или плечо — не пойму точно. Больно дышать, каждый вдох как ножом.
Шэн осторожно приподнялся на локте. Голова закружилась сразу, как будто он не лежал а бежал кросс. Уперся ладонью в холодный пол и просидел так несколько секунд, пока мир не перестал вращаться и встал на место. В полной темноте не было разницы — закрыты глаза или открыты, картинка одна и та же: чернота. Он нащупал на поясе аварийный фонарь — маленький такой цилиндр, который всегда пристегнут к скафандру на карабине. Скафандр был на нем и это хорошо. Плохо было то что шлем он снял — наверно когда они уже вошли в базу перед ударом. Или когда база начала разваливаться, он уже не помнил точно.
Нажал кнопку на фонаре.
Свет ударил жестко, белый и беспощадный, как операционная лампа. Шэн зажмурился до рези в глазах, потом осторожно открыл. Отсек был разрушен сильно — потолок накренился под углом градусов тридцать, одна стена отсутствовала вообще, вместо нее зияла рваная дыра затянутая мутной марсианской пылью которая еще не осела после удара. Пыль висела в воздухе мелкой красной взвесью, как туман. Дышать ею было нельзя категорически — легкие наполнялись песком и начинали кровоточить.
