Где таится в лабиринтах души
Запретный восторг и смятенье,
Где отчаянный разум творит
причудливо тени в миры,
Я ищу не простую глуши,
не земное тому подтвержденье,
А подобье змеи, красою игры.
Пусть пугает её извилистый, гибкий,
холодноватый узор,
Чешуя что сверкает, что темнее ночи,
В ней век, первозданный, могущий задор,
Способен разрушить оковы, сжечь все
мечты.
И хоть шепчет мне голос тревожный:
«Беги от судьбы сей жестокой,
Не вступай в этот танец, где нету ни
правил, ни грань»,
Я склоняюсь к её изголовью с улыбкой
одной, —
Принимаю игру, принимаю её обаянье и
длань.
Этот путь — не для робких сердец,
он извилист, тернист и суров,
И пройти его можно ценой
сомнений и страха,
чтоб познать, как в объятьях шипящих,
коварные слов
Рвётся в бездну душа, отвергая утехи и
прах.
Но в том паденье — свобода,
в том паденье — познанье себя,
В этом жгучем прикосновенье—
и гибель, и новое рденье.
«Полюби меня так, без оглядки, какова
есть, дорога,
Как любит сокрытого серафима змея,
без сомненья и тихого тленья».
И сквозь бездны грехов и восторгов
сквозь мрак и сиянье огня
Прошепчу я, с тобою сливаясь, заклятье
простое:
«Люблю тебя, как без остатка, люблю тебя,
как и меня,
Как любит сокрытого света змея,
Что навек себя обретая».