Пре (В) ступление и наказание
Солнце осветило макушки деревьев и крыши домов первыми летними лучами. Пели птицы, в воздухе витала свежесть после недавнего дождя, пахло молодой листвой и скошенной травой. Прекрасный день!
Вот только одна незначительная деталь портила всё. Звонок от начальства и ласковое приглашение на разговор о недавнем происшествии. По интонации секретарши сразу было понятно, что по головке собираются бить, а не гладить.
— Я, конечно, знал, что от тебя проблем не оберёшься. Но не настолько же!
Мужчина средних лет прохаживался из угла в угол, грозно смотря на развалившегося на стуле Ваську, хранителя Васильево. Тот лишь пожал плечами.
Кабинеты важных персон в администрации были большими, светлыми, просторными. Стояли флаги, со стен глядели фотографии каких-то людей. Тут же были карты, грамоты, статуэтки. Из-за солнечных лучей и зачем-то включённых светильников всё это поблёскивало. Атмосфера помещения была направлена лишь на одно — чтобы вошедший почувствовал важность главы района и его власть. Однако Васька ощущал только попытки собственного желудка с голоду повеситься на пищеводе. Единственная мысль, бьющаяся в его голове, как муха об оконное стекло, была о еде. Дома оставалось немного жареной картошки, к который можно было прикупить солёную рыбу или вскрыть банку консервов и умять это всё с ржаным хлебом вприкуску.
«А потом напиться чая с малиновым вареньем и завалиться спать!»
Парень вздохнул. Чтобы добраться до заветного холодильника, надо было пережить разнос. Бессмертие всё же хорошая штука, но кто знает, чем могла закончиться эта встреча.
— А я-то что сразу? И почему именно я виноват?
— Ты заставил ребят сбежать с банкета.
— Я?!
Васька сложил руки на груди и нахмурился. Левая бровь, рассечённая шрамом, предательски зачесалась, но он даже не пошевелился. Было обидно выслушивать возмущённые вопли человеческого начальства. Ладно, когда орёт Серёга, хранитель Зеленодольска. Малявка, но всё же он не раз доказал, что заслужил своё положение. Притом не только милым личиком и покровительством столицы республики, но и делом.
Отношения людей и хранителей никогда не были равноправными. Поначалу бессмертных уважали или даже боготворили, к ним прислушивались. Особенно если это были крупные города, столицы, религиозные центры… Мелким деревням и сёлам было посложнее, но и они имели вес среди местных жителей. А потом всё поменялось. Прогресс шёл вперёд, как и уровень образованности населения. Хранителей оттеснили на задворки человеческой жизни, о них руководство населённых пунктов вспоминало лишь во время политических и экономических потрясений. И то, это касалось лишь столиц. Остальные влачили свое существование как обычные люди, выживая любыми способами. Былое уважение кануло в Лету, и теперь глава каждого городка или посёлка мог отчитывать бессмертных как маленьких детей и контролировать любой их шаг, если по человеческим меркам они находились в более низкой должности. Сюда же относились добровольно-принудительное выполнение различных миссий и присутствие на важных мероприятиях «на благо малой родины».
