Зима в тот год выдалась снежная. Москва утопала в сугробах, трамваи с трудом пробивались по занесённым улицам, а дворники с утра до ночи махали лопатами. Лев Борисович Вайсман стоял у окна и смотрел, как во дворе дети лепят снеговика. Ему почему-то вспомнилось детство, когда он сам, маленький мальчик, бегал по сугробам и мечтал стать математиком. Мечта сбылась, но теперь, на пенсии, он всё чаще ловил себя на мысли, что жизнь проходит, а впереди только тишина и шахматные задачи.
Телефон зазвонил неожиданно. Звонила дочь из Петербурга.
— Папа, приезжай на Новый год! Мы так соскучились. Внуки хотят видеть дедушку. Давай, бери билет на поезд, это же романтика — ночной экспресс, снег, огни.
Лев Борисович улыбнулся. Романтика? Для него поезд был просто средством передвижения. Но отказать дочери он не мог.
— Хорошо, Катюша. Купить билет?
— Я уже купила. Поезд № 19 «Москва — Санкт-Петербург», отправление 29 декабря в 23:00, вагон СВ, место 5. Приедешь утром 30-го. Встретим.
— Спасибо, дочка.
Он положил трубку и задумался. Поезд, ночь, незнакомые люди. В его возрасте это уже не романтика, а испытание. Но раз надо, значит, надо.
До отъезда оставалось три дня. Лев Борисович собрал небольшой чемодан, положил тетрадь с шахматными задачами, книгу Агаты Кристи (на всякий случай), тёплый свитер и подарки для внуков. Он не знал, что эта поездка станет для него очередным расследованием, которое затмит все предыдущие.
Вокзал встретил Льва Борисовича гомоном толпы, запахом кофе и пирожков и холодом, пробирающим до костей. Он прошёл к поезду, нашёл свой вагон. Проводница, молодая женщина с усталым лицом, проверила билет и пропустила внутрь.
Вагон СВ оказался уютным: два места, диван и полка, столик, зеркало. Лев Борисович занял нижнее место, повесил пальто в шкаф, достал книгу. Поезд тронулся ровно в одиннадцать, мягко покачиваясь.
Соседнее место было пусто. Он надеялся, что так и останется, но через полчаса в купе вошёл мужчина — высокий, плотный, в дорогом пальто, с массивным золотым перстнем на пальце. Ему было лет пятьдесят, лицо холёное, но с неприятным выражением.
— Добрый вечер, — сказал он, кивнув Льву Борисовичу. — Кажется, мы соседи. Меня зовут Аркадий Аркадьевич Шереметев.
— Лев Борисович, — ответил математик.
— Очень приятно. Вы в Питер?
— Да, к дочери на праздники.
— А я по делам. Не люблю ночные поезда, но что поделать.
Шереметев устроился на своей полке, достал телефон и начал кому-то звонить. Говорил он громко, не стесняясь соседа, обсуждал какие-то финансовые вопросы, сделки, миллионы. Лев Борисович старался не слушать, но слова сами врезались в память.
