Глава 1. Вкус первой встречи.
Корчма «У Перепутья» стояла на том самом месте, где сходились дороги из трёх миров: людского, лесного и пограничного. Место гиблое и одновременно спасительное — кто искал смерти, тот её здесь находил, кто искал ответов — тоже мог рассчитывать на удачу. Если, конечно, умел правильно задавать вопросы.
В горнице гомон, чад, духота. Пахло так, как пахнет только в местах, где собираются те, кому некуда податься опричь этого порога. Ароматы хвойного варева, жареной дичи ну, трухлявых трав. И всё это замешано на чём-то древнем, исконном, от чего у простого смертного уже на входе мутнеет в очах, голова кругом, а душа в пятки уходит, едва порог переступит.
Яга сидела в самом тёмном углу, вжавшись спиной в бревенчатую стену, и мрачно помешивала свой напиток. Наваренные ею самой коренья давали привычную горечь, успокаивающую, как старая боль, к которой привыкаешь настолько, что без неё уже не можешь.
Она не любила это место. Слишком много глаз, слишком много языков, слишком много тех, кто знал её в лицо и норовил заговорить. Но иногда приходилось захаживать и сюда. Информация текла здесь быстрее, чем кровь из раны неудачливого охотника.
Сегодня она была особенно не в духе. Нога ныла сильнее обычного — к дождю, что ли? — а последний заказ оказался пустышкой: вместо опасного беглеца из Нави она полдня гонялась за обычным лесным духом, который просто заблудился и не знал, как вернуться домой.
— Эй, красавица!
Яга подняла глаза. За стойкой стоял тот самый, легендарный. Никто не знал его настоящего имени, да и не спрашивали. Говорили, он сам Велес в отпуске, говорили, что он просто древний маг, которому надоело воевать и захотелось покоя. Он не подтверждал, но и не опровергал. Просто смешивал диковинные зелья да угощал всех, кто осмеливался пробовать.
— Красавица, иди сюда! — махнул он рукой, сверкнув хитрыми глазами.
Яга нахмурилась, но любопытство пересилило. Она поднялась, прихрамывая сильнее обычного, и подошла к стойке.
— Чего тебе?
— А не хочешь ли первой стать? — подмигнул он, выставляя перед ней маленькую глиняную кружку. Внутри плескалась тёмная, почти чёрная жидкость, от которой шёл такой густой и незнакомый аромат, что Яга невольно принюхалась.
— Это что?
— Моё новое твореньице, — корчмарь довольно потёр жилистые руки. — Намедни купцы с югов приплыли, привезли зёрна диковинные. Зёрна чёрные, маслянистые, пахнут жареным хлебом и горечью. Там у них, сказывают, эти зёрна жарят на сковороде, потом мелют в жерновах, али в ступе. С виду пережжённые, а растолчёшь и дух идёт густой, терпкий, не то травами, не то землёй, не то самым утром, да на всю пристань. Кипятком зальёшь и накрывает волной бодрости, будто сам леший по пятам гонит: спать некогда, работать в мочь. Пьют нахлёбку эту вместо воды — и бодрые ходят, и глаз вострый. Я и давай сам варить. Вроде получилось.
