Глава 1. Синдром падающего шкафа
Вся жизнь Алисы Ковалевой была посвящена мебели.
Это звучало печально, если не знать контекста. Можно подумать, она ночевала в выставочных залах «Икеи» или коллекционировала советские стенки с хрусталем. Но нет. Алиса была технологом мебельного производства, и это значило, что она знала о дереве всё. Она знала, что ЛДСП толщиной 16 миллиметров выдерживает вес среднестатистического кота, но не выдерживает вес среднестатистического мужа, севшего на подлокотник. Она знала, что бук тверже дуба, но дуб благороднее. Она знала, какой угол наклона спинки стула не даст вам заработать грыжу к сорока годам, и почему нельзя делать бортики кровати ниже пятнадцати сантиметров, если вы не хотите собирать ребенка с пола по частям в три часа ночи.
Она знала о мебели всё. Кроме одного: как мебель может стать причиной ее попадания в другой мир.
В тот день всё было обычно. Алиса приехала на производство, наорала на поставщиков фурнитуры (петли привезли не той глубины чашки, кошмар, какой же это кошмар, неужели так сложно прочитать спецификацию), выпила четыре чашки кофе и пошла проверять новый распил.
А потом мир вокруг стал оранжевым.
Нет, серьезно. Именно оранжевым. Как будто кто-то натянул на реальность гигантский фильтр из заката и апельсинового сока. Алиса моргнула раз, другой, третий, и обнаружила, что стоит посреди леса.
— Это какой-то новый вид стресса, — сказала она вслух. — Нервный срыв с эффектом декораций. Забавно. Надо будет рассказать психотерапевту, если я когда-нибудь до него дойду.
Лес молчал. Точнее, он шелестел, как положено приличному лесу, но не спешил превращаться обратно в цех с распиловочным станком.
— Итак, — Алиса похлопала себя по карманам. В карманах нашлись: карандаш, рулетка, три самореза (два по 35, один по 41 — вечно эти саморезы пересыпаются), и засохшая булочка с маком. Телефон не ловил сеть. Разумеется. Потому что когда вы попадаете в лес, телефон всегда показывает «нет сети». Это закон подлости, прописанный где-то в Конституции.
Она пошла на звук.
Звук был странный. Во-первых, это точно был не лесной звук — не птички, не ветер, а скорее лязг. Во-вторых, в этом лязге слышались ругательства. В-третьих, ругательства были на русском, но с каким-то странным акцентом, как будто человек выучил язык по учебнику XVIII века.
— Чтоб тебя демоны побрали, проклятая калитка! — донеслось из-за кустов.
Алиса вышла на поляну и увидела мужчину.
Мужчина был впечатляющим. Под два метра ростом, широкоплечий, с лицом, которое явно видало войны, эпические битвы и прочие неприятности, и сейчас это лицо выражало такую степень раздражения, которой хватило бы на три завода по производству мебели. Мужчина пытался закрыть калитку. Калитка не закрывалась. Она была перекошена, петли проржавели, а нижний угол упирался в землю, наросшую за годы небрежения.
