I
Василий Ильич Загвоздкин, будучи в состоянии глубокого сна, все более горячился, потом начал метаться. Его жена Оксана, наконец, взяв подушку, обняв ее, пошатываясь и косолапо шлепая узкими босыми ступнями по холодному линолеуму, не открывая глаз в полной темноте, ушла в другую комнату досыпать на диване. Там она укрылась большим пледом и, подложив под подушку кисти рук, замурлыкала. Ей снилось, как она, держась за облако, поднимается куда-то очень высоко, в женское созвездие Лисичка, где у нее больше прав, чем на земле, и там не властвуют мужчины, не дающие покоя даже во сне.
На миг то же самое подумал о женщинах ее благоверный, когда внезапно на миг проснулся, прервав сновидение, а когда вновь погрузился в него, оказался в своем «созвездии» – ведомстве «Три кашалота», занятом поиском драгоценностей, перед лицом генерала Бреева. Мужское начало, казалось ему, здесь было весомее. Драгоценности сейчас, по-видимому, отступили на второй план, и речь шла о том главном для человечества, чем стала проблема экологии, о нехватке чистого кислорода, лесов и прочей зелени на земле, включая нескончаемые джунгли океанических водорослей, морскую капусту, белокачанную, брокколи, кольраби, капусту Маринеско с чудными завитками… «Вчерашний борщ» был отведан и остаток стоял в холодильнике, но среди воображаемой зелени капуста для Загвоздкина на какое-то время заслонила всю другую растительность. Наконец, он вернулся в подмосковное селении Ершово, где произошла чудесная аномалия: вся зелень, цветы и овощи в одной из теплиц изменили форму, частично и цвет. Часть из них оказалась схожей с теми чудными растениями, тщательно изготовленные рисунки которых изучались еще и пятьсот лет назад. Затем они затерялись, а в начале двадцатого века вновь обнаружились в лавке антиквара Войнича, только что у кого-то приобретшего книгу с этими рисунками, и с тех пор именовавшуюся именем нового приобретателя – «Манускриптом Войнича».
Загвоздкин увидел себя, читающего доклад в кабинете генерала, а рядом жену, кивками головы подбадривающую его.
– По одним предположениям, – говорил Загвоздкин, опустив голову и уткнув взор в текст своего распечатанного экземпляра, – рукопись представляет собой зашифрованный неизвестным методом текст, написанный на одном из европейских языков. По мнению других исследователей, рукопись может быть написана на искусственном языке либо на одном из «экзотических» редких естественных языков с помощью изобретенного автором алфавита. Но я не верю в чудеса. И!..
Здесь жена ударила ногу Загвоздкина своей ножкой и, подняв руку, как школьница на уроке домоводства, попросила слова. Генерал спросил:
