I
Начальник аффинажного отдела НИИ московского отделения Всероссийского «Секреткотлопрома» Виктор Иванович Холерик протестующее выставил ладонь в направлении одновременно всех оппонентов, заранее не принимая возражений ни одного из них, хотя это и были гости. Покачивая ею на вытянутой руке, как маятником, он, наконец, сложил пальцы, оставив только указательный, и поднял его вверх.
– Мы не можем вот так, с бухты-барахты, принять гипотезу коллег из южноуральского отделения в отношении технологии добычи платины в районе Уграйска. Все собравшиеся здесь должны хорошо понимать, что мы – институт, а не зрители шапито, которых позвали занять места в первом ряду, чтобы подыграть клоунам или дрессированным собачкам и медвежатам!
– Не модно! Скажите уж, – волку, которого нельзя приручить, он все в лес смотрит!
– Ха-ха-ха!
– Или дикой собаке динго, что кусает прежнему хозяину руку, которая кормила его!
– У них в Уграйске из сбежавших в горы выводятся дикие собаки породы Угро, – сказал, засмеявшись, молодой ученый Юрасий Груздев.
– Ага! И еще снежный человек! Как раз над платиновым месторождением, как древний дух драгоценного металла! – добавил его молодой коллега Юлиан Загруздин.
– Не накликайте, а то сбудется!
– Ха-ха-ха!
– Ладно, сравнение с братьями нашими меньшими, даже с волками и медведями мы принимаем, и даже со снежным человеком, все-таки мы люди с Урала, но – с клоунами?! Это уж слишком! Мы протестуем!..
– Ну, ну, ну!.. Это же – фигурально. Но вы, дорогие гости, не можете не видеть, что за этим стоит лишь наша дружная констатация факта! Что мы не можем себе позволить верить в то, чего не может быть по определению! Вот здесь мои коллеги, они не соврут!
– Снежный человек есть! Поверьте! – сказал гость с Урала, высокий, видный лицом, с каштанового цвета волосами и приветливой улыбкой, Андрей Хмелев. – Я лично не видел, но мой дед, ветеран платиновой промышленности, рассказывал! Он успешно наблюдал за ним до конца жизни!
– Ха-ха-ха!
– В институте хорошо помнят заслуги династии Хмелевых, Андрей Егорович, – и вашего деда, практика промышленности, и вашего отца, и даже вашего дядюшки по материнской линии, легендарной личности, доказавшей схожесть аномалий над пластами платины с тем, что происходит в пчелином улье, хотя и лишь в лабораторных условиях. Тут речь идет, – добавил Холерик громче для зала, – о частичной телепортации и даже преобразовании одного вида пчел в другие. Это Ксенофонту Палладиевичу Попову было важно пронаблюдать, поскольку над платиновыми пластами, по его теории, образуется, во-первых, эффект антигравитации, как это обыкновенно происходит над пластом сверхзамороженного тела, и это давно уже всем известно, и, во-вторых, – преобразование тел одно в другое. Это он объяснял особым видом вибрации молекул под воздействием потока ионизации, когда корпускулы в среде начинают двигаться быстрее скорости света. Как мы знаем, Ксенофонт Палладиевич мечтал перенести опыты над предполагаемыми платиновыми залежами непосредственно в природную среду, и сейчас этим занимаются специалисты нашего института. Вот эти двое молодых и перспективных, не побоюсь этого слова, гениев. – С этими словами Холерик указал на двух сотрудников, Груздева и Загруздина, сидящих рядом по одну сторону длинного, метров на пять, стола, за которым, казалось, вальяжно расположились на стульях с высокими резными спинками около десяти человек москвичей. – Это очень, очень перспективные молодые ученые, и что особенно важно – неутомимые и неусидчивые… То есть, простите, я хотел сказать, – ни минуты не сидящие без дела! Уже сегодня, сразу после нашего совещания они отправятся в Уграйск, билеты на самолет, уверен, их уже жгут. – Они – практики, уже хорошо обследовали Ильменские вершины, и ни фантазировать, ни соврать нам не дадут!
