I
– Руководство выражает нам благодарность и обещает и дальше всемерную поддержку! – говорил генерал Бреев. – Если передать точнее, то это прозвучало словно бы так: «Ваше ведомство «Три кашалота» вовремя взялось за розыск драгметаллов на Дону. Именно сейчас там активизировалась наша разведка, и вы можете полностью рассчитывать на ее помощь; соответствующие указания уже даны!»
– От имени всех служб, Георгий Иванович, заявляю, что все мы счастливы и рады стараться служить родине и впредь, – сказал, вставая и кладя костяшки своих огромных кулаков на стол, полковник Халтурин. – Но мы хотели бы знать, не обращались ли к вам там, наверху, с какой-нибудь личной просьбой. Драгметалл драгметаллом, но хотелось бы получить добрый отзыв не только за пополнение кладовой страны. Нет ли там, наверху, – рука поднялась и выставила указательный палец, – в отношении нас какого-нибудь особо пикантного поручения?
«Наверху» означало – «у президента». Но слово «президент», поскольку генерал был дружен с ним, в кабинете Бреева всуе не произносилось, разве только в тех случаях, когда требовалось процитировать из его выступлений что-либо для красного словца или в качестве политинформации. Но и к этому здесь прибегали редко.
– Вы, Михаил Александрович, конечно же, хотели бы подключиться к поимке какого-нибудь особо опасного злодея? – сказал Бреев. – Нет, таких поручений я не получал. Но от себя добавлю, что мы и впрямь должны вдвое усилить бдительность, и когда в поле нашего зрения попал преступник, любой фигурант, где запахло драгметаллами и другими сокровищами, мы должны быть предельно внимательны и бескомпромиссны.
– Да, конечно! – разочарованно ответил Халтурин, глядя, как генерал, развернувшись и спокойно показав всем спину, медленной походкой направился вдаль, к огромным окнам своего кабинета, за которыми по вечерам совсем рядом сияли рубиновые кремлевские звезды.
Все сидящие за столом понимали, что президент страны встречался со своими высокопоставленными подчиненными не только для того, чтобы попить чаю, но и обсудить важнейшие государственные дела.
Капитана Агрофенкова, как и всех, подмывало напрямую задать вопрос: «Что нового поручил нам президент?» Но поскольку для генерала личность президента не была личностью поднебесной и недосягаемой, и он знал его, как обыкновенного человека, получить любой ответ значило бы получить просьбу от близко знакомого человека. На профессиональной стезе этого ощущения «запанибратства» в ведомстве Бреева никому не хотелось. Казалось надежней, спокойней, даже счастливей, что есть где-то в сторонке и выше существующий сам по себе президент, мощный государственный аппарат – служба разведки, юстиции, полиции, обязанные стоять на страже интересов народа, заводов, учреждений, того же ведомства «Три кашалота», всех его сотрудников. А если бы госаппарат был тебе как близкий друг, то имел бы и моральное право в особо критической ситуации вспомнить о тебе в последнюю очередь, полагаясь на твое понимание, что ты все простишь, когда наступают неотложные дела поважнее, то есть, где опозданий и промахов не прощают.
