Глава 1. Повозка, полная историй
Солнце еще не успело высушить ночную росу на булыжниках рыночной площади, а Джек уже третий час воевал со своей повозкой. Это было не транспортное средство, а передвижной музей его жизни, собранный из досок мореного дуба, потертой кожи и сотен латунных блях, которые тускло поблескивали в сером утреннем свете. Каждая царапина на ее бортах имела имя. Каждая вмятина на окованном железом днище — историю.
Джек был торговцем. Не тем крикливым зазывалой, что хватает прохожих за рукава, втюхивая поддельные амулеты от сглаза, и не тем угрюмым перекупщиком, что считает медяки в грязной лавке. Джек был из тех, чьи товары говорят сами за себя. Его повозка пахла не пылью и навозом, а дальними странами. Пахла йеменским ладаном, терпкой корицей с Цейлона, сухим вереском с северных пустошей, горьким миндалем из южных долин и едва уловимым, сладковатым ароматом черного дерева.
Сейчас этот передвижной ковчег был загружен лишь на две трети, и это раздражало Джека до скрипа зубов. — Нет, не сюда, — бормотал он, обращаясь к молодому помощнику, который пыхтел, пытаясь затолкать тяжелый дубовый сундук с пряностями. — Ты центр тяжести смещаешь. Если на первом же ухабе этот сундук пойдет гулять, он проломит борт и рассыплет черный перец на милю вокруг. Птицы чихать будут до самого Перешейка.
Помощник, красный от натуги, послушно отступил. Джек сам взялся за дело. Его руки, хоть и ухоженные — торговец не может позволить себе мозоли, которые пугают клиентов, — обладали силой кузнеца. Он уперся плечом, крякнул, и сундук с глухим, солидным стуком встал точно в паз, зафиксированный тяжелой дубовой распоркой. — Вот так, — удовлетворенно выдохнул Джек, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Теперь шкуры.
Сверху, на тюки с шерстью и рулоны мягчайшего соболиного меха, легли связки сушеных трав, закупленных у старой травницы на окраине. Джек лично проверял каждую вязку. Пижма, зверобой, полынь. Запахи родного края, которые он вез на север, где за пучок полыни, правильно собранной в полнолуние, давали цену годовалого теленка.
Его родной город, Гримвуд, просыпался. Со стороны пекарни потянуло свежим хлебом, перекрыв на мгновение пряную симфонию повозки. Зазвенел колокол на башне магистрата, отбивая пятый час. Пора было трогаться. До Перекрестка Семи Ветров — места, где сходились торговые пути на север, восток и в пустоши — было два дня пути по разбитой, раскисшей от недавних дождей дороге.
Джек похлопал по шее свою старую кобылу Мышку. Та лишь лениво махнула хвостом, отгоняя муху. Она была такой же частью повозки, как и колеса. Серая, неприметная, с глубокими, всезнающими глазами. Джек купил ее жеребенком пятнадцать лет назад и с тех пор ни разу не менял. — Ну что, старая, — пробормотал он, поправляя упряжь. — Последний мешок муки в ноги, и молимся, чтобы мост через Гнилой ручей не смыло.
