3 года, 2 месяца, 17 дней после ядерного удара.
*Бункер «Ковчег-7», 25 метров под землёй. *
06:47 по внутреннему времени.
Екатерина открыла глаза за секунду до того, как Цицерон включил свет.
— Доброе утро, Екатерина Сергеевна. — Голос ИИ лился из динамика над койкой — ровный, с расчётной модуляцией, оптимизированной для комфортного восприятия. — Параметры воздуха в норме. CO₂ — 0,04 %. Влажность — 62 %. Концентрация кислорода в жилых отсеках — 20,8 %, что на 4 % ниже нормы из-за общего давления в бункере. Рекомендую на два часа увеличить подачу O₂ из баллонов.
— Спасибо, Цицерон. — Екатерина села, нашарила ступнями холодный бетонный пол. Четыре квадратных метра каюты вмещали койку, стол, терминал и единственную роскошь — фотографию мужа на стене. — Что нового в биорегенеративном контуре?
— За ночь родилось трое крольчат, один погиб. Анализ ДНК показывает коэффициент инбридинга 0,35 для текущего поколения. Это выше критического порога. Необходимо провести искусственное осеменение с использованием криоконсервированной спермы из банка. Протокол готов.
— Хорошо, займёмся сегодня. А что с хлореллой?
— Плотность культуры в фотобиореакторе стабильна. Продукция кислорода — 2,5 кг в сутки. pH 7,2, в норме. Однако спектральный анализ фитоламп на верхнем ярусе гидропоники показывает смещение красного пика с 660 нм до 640 нм. Эффективность фотосинтеза снизилась на 12 %. Если не заменить лампы в течение двух недель, урожай томатов упадёт на 30 %.
— Чёрт. — Екатерина потёрла переносицу. — Ладно, разберёмся. Что по людям?
— У двенадцати жителей повышенный уровень кортизола на основе анализа микровыражений лиц по камерам. У троих — пограничные значения, близкие к паническим атакам. У Ивана, сына Сергея, уровень 25-гидроксивитамина D в сыворотке — 12 нг/мл. Это тяжёлый дефицит. Риск рахита и спонтанных переломов — 78 %. Рекомендую немедленную инъекцию холекальциферола в дозе 150 000 МЕ.
— Сделаем. А где сейчас Сергей?
— В котельной. С 02:15. Похоже, он снова экспериментирует с биореактором.
Екатерина вздохнула. Третий год изоляции — самый тяжёлый. Эйфория первого года давно прошла, надежда на скорое возвращение умерла, и теперь осталась только глухая, подземная усталость, от которой не спасал даже сон, и необходимость держать этот хрупкий мир в равновесии.
Она натянула комбинезон с выцветшим логотипом «ЗАСЛОН» на груди и вышла в коридор.
