Эта книга художественный вымысел. Все события, персонажи и диалоги являются плодом воображения автора, а совпадения с реальными людьми, живущими или жившими, случайны.
Однако я хочу сказать несколько слов о той любви, с которой я писала эту историю.
Петербург 1780 года не просто декорация. Это город, который я знаю и люблю. Я гуляла по тем же набережным, вдыхала тот же ветер с залива, который дул в лица моих героев. Я стояла у Успенской церкви и представляла, как Марина покупает монастырские пышки. Я смотрела на Неву и видела ту же воду, что плескалась у стен особняка на Кожевенной линии.
Но я не претендую на историческую точность. Я позволила себе некоторые вольности в датах, в деталях, в названиях улиц и учреждений. Пусть историки простят меня. Я писала не учебник, а историю о любви, о времени и о котах, которые знают больше, чем мы.
Кстати, о котах. В этой книге есть кот. Он не соответствует исторической реальности. Он вообще ничему не соответствует. Он просто есть. И он урчит, как старый трактор. Если вы когда-нибудь встретите такого знайте: возможно, он хранит время. Или просто хочет есть.
Если вы найдёте ошибку знайте: я сделала это намеренно. Чтобы вы могли написать мне и сказать: «А вот здесь неправильно!» и мы стали бы друзьями.
А если вы не найдёте ошибок напишите мне всё равно. Я люблю письма. Особенно от тех, кто понял, что всё, что вы считали концом, на самом деле только титульный лист.
С любовью к читателям,
Любовь Тано
ПРОЛОГ
«Всё, что вы считали концом, на самом деле только титульный лист. Дальше текст. И он написан не вами. А кем-то, кто знает о вас больше, чем вы сами»
Я всё помню.
Каждую деталь. Каждый запах. Каждое прикосновение, оставшееся в моей памяти, как след на старой бумаге. Я помню её руки тогда они были молодыми и гладкими, без морщин и въевшейся чернильной пыли. Я помню её голос чистый, звонкий, он звучал под сводами церкви так, что даже священник плакал, не стесняясь слёз. Я помню мужчину с русой бородой, который смотрел на неё так, будто видел перед собой не просто девушку, а само чудо — но в его глазах была и тень. Он уже терял однажды. И он уже боялся повторить это снова.