-1-
– Это слишком плоско, чтобы стать живым, – профессор Илия, круглолицый невысокий мужчина в красной мантии, ходил между мольбертами десятков студентов, комментировал наши работы и почти все время морщился. – Проучились почти год, а все еще не можете передать объем обыкновенного кресла.
Он не обращался к кому-то конкретному, но смотрел на девушку справа от меня. При этом его слова повисли над всеми, делая нас никчемными художниками. Я услышала шумный выдох: в обезличенной толпе оставалось пространство для надежды, а значит, и для каждого студента Высшей Школы Творцов. Все продолжили работать.
Профессор повернул голову в мою сторону и застыл.
– Я не уверен, что вы пройдете весенние смотры, Мадлиф.
Я вздрогнула всем телом, услышав свое имя, и рука с карандашом дернулась. В тени кресла появилась полоса тьмы. Слева от меня Рози ойкнула.
– Да, вам не хватает контраста в работах. Взгляните на себя – вы ведь полны контрастов.
Я не знала, куда спрятать глаза, и продолжала пялиться на полосу, изуродовавшую аккуратную тень кресла. Щеки горели.
На самом деле, профессор был прав. Моя бледная, почти белая кожа резко контрастировала с черными глазами и волосами. А черная форма первокурсников так и кричала, что нам пора окунуться в тень и найти там формы и объемы. Мы все стремились к свету – белым одеждам старшекурсников – забывая о том, из каких темных глубин художники достают свои настоящие шедевры.
Профессор Илия прошел дальше, а мы с Рози переглянулись. Ее яркие серьги и колечки мягко засияли в утреннем свете. По сравнению со мной, ахроматичной и тихой, Рози была настоящим источником цвета и энергии: рыжие кудри сияли ярче солнца в нашей пасмурной столице. И всегда напоминали мне о закатах на южном море, где осталась моя семья.
– Ну ты хотя бы не расплакалась, как я, – шепнула мне подруга.
– Так занятие еще продолжается.
Мы обе понимали, что впереди еще два часа усилий над карандашным рисунком. Такие трехчасовые забеги с утра – обычная практика для художников, чтобы отточить владение графитными карандашами. Иногда мы делали быстрые эскизы, улавливая форму легкими штрихами. Такой блиц нравился мне больше, чем многочасовые усилия над одним черно-белым предметом, как сегодня. Но дисциплина в Школе ценилась больше, чем легкость творения с Музами. Потому что это было самым действенным средством, чтобы научиться оживлять наши рисунки.
Высшая Школа Творцов – место, где учатся и работают сотни художников на благо Королевства Амфион. Именно здесь каждый, кто хочет творить и наполнять мир созданными им предметами, учится магии Оживления. Именно в стенах гигантских лабораторий производится все, что нужно Королевству: от мебели и одежды до техники и транспорта.
