Посвящается памяти великого мифотворца
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Последние пять лет я просыпаюсь и смотрю в потолок. Минуту, две, иногда дольше. Потом встаю, иду в ванную, бреюсь, завтракаю, иду в кабинет, смотрю на географическую карту. Карта – это проблема. Я изъездил всё, что можно. Если есть гора, я на ней был. Если есть пустыня, я через неё прошёл. Если есть племя, которое ещё не знает, что такое пластик, я с ними пил какую-то дрянь из какой-то посуды.
В пятьдесят три понимаешь простую вещь, мир – он маленький. Очень маленький. Я часто сижу в своём кабинете на Лонг-Айленде, пью виски, смотрю на коллекцию трофеев и чувствую только одно, тоску. Тягучую, как патока. От которой не спрятаться, не убежать, не заесть таблетками.
В ту ночь я тоже пил. Бутылка «Макаллана» 25-летней выдержки, кожаное кресло, тишина, только часы тикают. И вдруг телефон.
Я глянул на экран. Высветилось: Леблан.
Арманд Леблан, мой старый знакомый, океанограф. Мы не виделись лет восемь. Он из тех людей, которые живут наукой настолько, что забывают дышать. Последний раз я слышал о нём, когда он пытался доказать, что на дне Марианской впадины есть следы древней цивилизации. Над ним тогда смеялись.
– Ричард, – голос в трубке был странный. Не пьяный, не испуганный, а такой, будто человек только что проснулся и никак не поймёт, где он. – Ты один?
– Арманд, ты знаешь который час?
– Послушай. Просто послушай. Ты знаешь, где находится Точка Немо?
Я подошёл к карте на стене. Палец сам нашёл. Южная часть Тихого океана. Между Чили и Новой Зеландией. Синева там на картах тёмная, почти чёрная.
– Полюс недоступности. Самое одинокое место.
– Точно, хорват Лукатела вычислил её в девяносто втором. Ближайшая земля, в двух с половиной тысячах миль, – продолжил Леблан. – А ближайшие люди, не на земле. Они на орбите. Астронавты на МКС, в четырёхстах километрах над головой.
– И что?
– А то, что в девяносто седьмом там записали звук. Самый громкий подводный звук в истории. Назвали «Блуп». Потом сказали, айсберг треснул. Удобно, да?
Я помнил эту историю. Что-то в океане издало звук такой мощности, что его зафиксировали датчики на расстоянии пяти тысяч километров друг от друга.
В комнате было тихо, только виски покачивалось в стакане.
– А ты Лавкрафта читал? – вдруг спросил Леблан.
– В юности.
– Помнишь «Зов Ктулху»? Там город на дне, Р'льех. Лавкрафт в двадцать восьмом году дал его координаты в своем рассказе. 47°9′ южной широты, 126°43′ западной.
Я глянул на карту. Палец сам сдвинулся чуть западнее, и чуть севернее.
– Точка Немо – 48°52′ южной, 123°23′ западной, – сказал я. – Расстояние – пара сотен километров. В масштабах океана это плюс-минус.
