Пролог: Тишина перед бурей
В Бездне никогда не было тихо.
Даже когда две луны застывали в зените, даже когда Спинные Черепахи останавливались на тысячелетний привал, даже когда мёртвые драконы переставали шептать в своих стеклянных гробах — всегда что-то звучало. Плач ветра в руинах. Скрежет костей под ногами беглецов. Звон кристаллических деревьев, которые пели о мирах, которых больше нет.
Но сейчас была тишина.
Арахна чувствовала её каждой частицей своего не-тела. Она лежала на дне Бездны — там, где кончалась даже пустота. Вокруг не было ничего. Ни света, ни тьмы, ни тепла, ни холода. Только тишина, которая давила на сознание сильнее, чем тысяча лет одиночества.
— Ты думала, что умрёшь, — сказал голос.
Голос был её собственным. Но другим. Старше. Уставшее.
— Я думала, что усну, — ответила Арахна.
— Это одно и то же, — сказал голос. — Для таких, как мы.
Арахна открыла глаза. Перед ней стояла она. Точь-в-точь такая же — серебряные волосы, плащ из живой кожи, чёрные дыры вместо глаз. Только в этих дырах не было звёзд. Вообще ничего.
— Ты — моя память, — сказала Арахна.
— Я — то, что останется, когда ты исчезнешь, — ответила двойник. — Я — твоя последняя мысль. Твоё самое сильное воспоминание. Ты знаешь, какое?
Арахна не хотела знать. Но знала.
— Джек, — прошептала она.
— Джек Грейвс, — кивнула двойник. — Человек, который продавал унитазы. Который не спал двадцать два дня. Который отдал сердце бога врагу, потому что пожалел его. Который пообещал помнить тебя.
— Он сдержит обещание.
— Знаю, — двойник улыбнулась. — Поэтому ты и не умрёшь. Пока он помнит — ты существуешь. Но ты не вернёшься. Ты останешься здесь. На дне. Между жизнью и смертью. Между сном и явью. Между двумя лунами, которые никогда не коснутся друг друга.
— Я знаю, — сказала Арахна.
— И ты не жалеешь?
Арахна закрыла глаза. Вернее, то, что осталось от них. И подумала о Джеке. О его усталых глазах. О его дрожащих руках. О том, как он смотрел на неё перед тем, как исчезнуть из Бездны.
— Не жалею, — сказала она.
Тишина вернулась.
Но теперь она была другой. Тёплой. Почти живой.
Арахна улыбнулась в последний раз и растворилась в пустоте.
Оставив после себя только свет.
Глава первая: Звонок
— Мистер Грейвс? Это Лео Стивенсон. Сын того самого патологоанатома. Мой отец говорил, что если когда-нибудь случится что-то странное — звонить вам.
— Что случилось?
— В морге, где работал отец, этой ночью... — Голос дрогнул. — Ожили все трупы. Они не нападают. Они просто стоят и смотрят на луну. На обе луны.
Джек закрыл глаза. Потом открыл.
— Я приеду, — сказал он. — Ждите.
