Пролог: Кошмары по наследству
Хлое Грейвс снился один и тот же сон каждую ночь.
В этом сне она стояла посреди бесконечного белого поля. Неба не было — только белизна сверху и снизу, спереди и сзади. Она была одна. Совсем одна. И знала, что если останется здесь ещё на минуту — исчезнет. Растворится. Превратится в такую же белизну.Она бежала. Но поле не кончалось. Ноги вязли в чём-то мягком, как вата. Голоса — чужие, хриплые, древние — шептали из ниоткуда:
— Хлоя... Хлоя... мы идём за тобой...
Она просыпалась с криком.
Сейчас было три часа ночи. Общага колледжа спала, только где-то на этаже играла тихая музыка и пахло дешёвым пивом. Хлоя сидела на кровати, обхватив колени руками, и дрожала. Пот стекал по спине. Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра сейчас треснут.
— Опять? — сонно спросила соседка по комнате, Меган.
— Опять, — прошептала Хлоя.
— Тебе нужно к врачу. Это уже не нормально.
— Я была. Три раза. Говорят, стресс. Советуют пить ромашку.
Меган хмыкнула и отвернулась к стене.
Хлоя достала телефон. В контактах был один номер, который она никогда не набирала. Папа. Джек Грейвс. Она видела его всего два раза в жизни — в роддоме, когда родилась, и в суде, когда мать требовала лишить его родительских прав. Ей тогда было два года. Она не помнила его лица. Только чувство — странное, щемящее — что кто-то важный уходит навсегда.
Она не набрала номер. Убрала телефон под подушку и легла, глядя в потолок.
Кошмары не возвращались этой ночью. Но Хлоя знала — они вернутся завтра. Они всегда возвращались.
Она не знала, что её отец в этот самый момент стоял в торговом зале «Сантехника-Март» и смотрел на унитаз, который дышал. И что через несколько часов их жизни изменятся навсегда.
Глава первая: Человек, который не спал двадцать два дня
На двадцать второй день без сна Джек Грейвс понял, что реальность — это просто договорённость.
Сначала всё было нормально. Ну, не спал человек неделю — бывает. Стресс, развод, ипотека, работа в магазине сантехники, где каждый день какой-нибудь придурок пытается вернуть унитаз с «необъяснимым запахом». К десятому дню Джек начал забывать, куда положил ключи. К четырнадцатому — перестал узнавать себя в зеркале. К восемнадцатому — увидел свою первую галлюцинацию.
Тень в углу комнаты шевельнулась сама собой.
Джек тогда подумал, что это просто усталость. Выпил кофе. Потом ещё. Потом перешёл на энергетики, смешанные с дешёвым виски. Ничего не помогло. На двадцатый день тени начали разговаривать. На двадцать первый — он услышал голос матери, которая умерла тридцать четыре года назад.
