1. Пробуждение
Запах ударил в нос раньше, чем свет — в глаза. Пахло кислым вином, застарелым потом и чем-то приторно-сладким. То ли благовония, то ли рвота. Андрей попытался сморщиться и не смог — лицо не слушалось.
«Инсульт? — мелькнула мысль. — Нет, слишком реалистично для инсульта».
Он заставил себя разлепить веки. Потолок над ним был высоким, сводчатым, с каменной кладкой и следами копоти от факелов. Не его потолок. Его потолок был натяжным, с точечными светильниками, которые он лично выбирал в «Леруа Мерлен» три года назад. Три года назад... или три часа? Последнее, что он помнил — экран ноутбука, цифры, графики, предвыборные расклады. И острую боль в груди, будто кто-то воткнул спицу между рёбер и медленно проворачивал.
Сердце. В сорок лет. Классика для трудоголика.
Он попытался пошевелить правой рукой и обнаружил, что она есть, но какая-то чужая. Слишком тонкая, слишком бледная. На тыльной стороне ладони — след от ожога. Не свежий, застарелый, похожий на клеймо. Андрей — его настоящее тело — никогда не курил, а это был явно ожог от сигары. Или от трубки.
«Я умер, — констатировал он мысленно. — И, кажется, попал в чьё-то тело. Вопрос — в чьё?»
Он приподнялся на локтях. Голова закружилась. Комната поплыла. Это была не комната — спальня. Огромная, с гобеленами на стенах, тяжёлыми портьерами и кроватью размером с плацдарм для высадки десанта. Рядом с кроватью на дубовом столике стоял поднос с остатками ужина. Нет, не ужина. Попойки. Обглоданная кость, перевёрнутый кубок, лужа вина на скатерти. И графин. Пустой.
Андрей сглотнул. Во рту был вкус, будто там переночевал взвод кошек. Он откинул одеяло и сел, свесив ноги с кровати. Ноги тоже были чужие. Тощие. В синяках.
— Ваша милость! — раздался голос от двери. — Вы изволили проснуться?
Голос был женский, молодой, с лёгкой хрипотцой. Андрей поднял глаза. В дверях стояла девушка в сером платье служанки. Лет девятнадцати, невысокая, с простым лицом и цепким взглядом, который совсем не вязался с её скромной одеждой. Она смотрела на него без страха, скорее с привычной усталостью — так смотрят на капризного ребёнка, который в очередной раз устроил истерику.
— Кто... — начал Андрей и осёкся. Голос был чужим. Тонким, ломким. Голос подростка.
Он прокашлялся и попробовал снова.
— Кто я?
Служанка на мгновение замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, смешанное с подозрением.
— Вы — лорд Эдвард Ланкастер, племянник герцога Ричарда. А я — Марта, ваша служанка. Ваша милость, вы вчера изволили перебрать на празднике в честь возвращения вашего дяди. Вам принести воды? Или вина?
