Снег пах кровью.
Денис чувствовал, как колено выворачивает при каждом шаге, но продолжал бежать. Поздний вечер, окраина города, мертвый свет фонарей на обледенелом асфальте. В переулке трое. Девушка — светлые волосы прилипли к лицу, куртка разорвана. Парни в кожаных куртках.
— Отпустите её.
Кольцову было тридцать восемь. Он знал, что такое боль. Знал, что такое, когда осколок входит в кость, и жизнь раскалывается на «до» и «после». Три года в пустоте, пропитанной водкой. Но сейчас — тело само вспомнило стойку. Удар. Второй. Хруст. Парень с ножом метнулся в сторону.
Колено взорвалось болью, и он едва не упал. Успел выпрямиться. Девушка перестала кричать.
— Дурак, — сказала она, отряхивая куртку. Голос был спокойный, даже скучающий. Из темноты вышли еще двое, с битами.
Денис понял всё за секунду до удара.
«Подстава. Идиот. Три года пил, а теперь решил поиграть в героя?»
Нож вошел под ребро тупо, будто кто-то ткнул горячей кочергой. Снег стал красным. Он падал медленно, как в замедленной съемке, и слышал обрывки фраз: «… да обычный алкаш, что с него взять…», «… ногу видишь, он инвалид, а туда же…»
Снег пах кровью, и этот запах был последним.
Тьма.
---
Пробуждение было резким, как удар током. Никаких туннелей, никакого света, просто вспышка. Денис открыл глаза.
Нет.
Это были не его глаза.
Во-первых, не было боли. Совсем. Ни в колене, ни в груди, ни в висках — а ведь раньше даже без похмелья башка трещала, как старый движок. Сейчас — ничего. Пустота. Тишина.
Он смотрел в белый потолок. Гладкий, без единого пятна. Периферическое зрение ловило движущиеся линии, цифры, какие-то графики — будто кто-то наложил интерфейс прямо на сетчатку. Он моргнул. Цифры исчезли, но тут же вернулись, когда он сосредоточился.
— Объект ноль-семь стабилен. Сознание загружено. Показатели в норме.
Голос. Холодный, клинический, без интонаций. Где-то справа.
Денис попытался повернуть голову и чуть не вскрикнул. Голова повернулась — слишком быстро, слишком легко. Мышцы отозвались с неестественной точностью, будто он всю жизнь был акробатом, а не инвалидом с больной ногой.
— Не делайте резких движений, — сказал голос. — Тело новое. Мозгу нужно привыкнуть.
Тело новое. Мозгу нужно привыкнуть. Денис замер. Он смотрел в белый потолок и пытался вспомнить. Снег. Девушка. Нож. Тьма.
«Я умер?»
Он медленно поднял руку. Перед глазами проплыла рука — но не его. Чужая. Черная, матовая, с едва заметными линиями стыков, как у бронированной перчатки. Пальцы двигались, сжимались в кулак, разжимались — и каждый сустав слушался его мысли с задержкой в долю секунды.
