Шесть утра по часам, но утра здесь не было уже двадцать три года.
Будильник у Людмилы был старый, механический, пружинный — достался от деда. Корпус из жёлтой латуни, циферблат с радиолюминесцентной краской на основе стронций-алюминатного люминофора с европием и диспрозием. Той, новой, безопасной, не радиевой. Сама по себе она не светилась — заряжалась светом и потом часов восемь мягко зеленела в темноте. В Урал-7 её подзаряжали раз в сутки ультрафиолетовой ртутной лампой ПРК-4: пять минут — и стрелки всю ночь ровно тлели зелёным.
Электронные будильники Людмила не любила. Электронный будильник — это лампочка. Лампочка — это уголь, который кто-то выкопал, провод, который кто-то протянул, и счётчик в коридоре, отсчитывающий её долю общего света. Механический работал на её собственной руке. Каждый вечер она заводила его тридцатью оборотами головки.
Она открыла глаза. В комнате, как и везде в Урал-7, темноты не было.
Со стен мягко, ровно, почти неощутимо для глаза светилась люмофлора — биолюминесцентная плёнка, выведенная в восьмом году тьмы в институте Урал-1. Её собрали из трёх организмов: грибной компонент Mycena chlorophos, селекционированный на яркость в триста раз выше дикой (он давал сам механизм свечения через окисление люциферина люциферазой); полярный лишайник Cladonia, переученный расти на бетоне (он давал устойчивость к холоду и неприхотливость к субстрату); и гетеротрофная водоросль Prototheca, не нуждающаяся в свете и питающаяся глюкозой из капиллярной подачи. Всё вместе — многолетняя биоплёнка в три-четыре миллиметра толщиной, светящаяся бледно-зелёным. Девять люкс на расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы видеть силуэты, не натыкаться на мебель, различать лица. Читать — нет; для чтения зажигали отдельные лампы. Чтобы спать, на глаза надевали плотную маску. Чтобы жить — никогда, ни в одной комнате города, ни в одном коридоре, ни в одной шахте, ни в одном туалете не было темноты.
Это было самое первое правило, написанное на каждой двери крупными буквами:
«НЕ ТУШИ СВЕТ».
Люмофлора питалась из встроенных в кладочные швы капиллярных трубок диаметром в полтора миллиметра. Раз в десять дней по графику в них прокачивался питательный раствор: глюкоза 4%, сульфат аммония 0,3%, монокалийфосфат 0,1%, микроэлементы в следовых дозах, pH 5,8. Раствор готовили на уровне -207 и развозили по жилым ярусам в пластиковых цистернах. Раз в месяц колонии облучали ультрафиолетом UV-B 312 нанометров, шесть минут — это активировало синтез люциферина и держало яркость. Без процедуры лишайник продолжал жить, но за полгода тускнел вдвое. Прогнозируемый срок жизни колонии — около ста двадцати лет. Колонии в комнате Людмилы посадили в пятнадцатом году тьмы. Им оставалось ещё больше века.
