В старом городе Заозёрном сиреневый туман любили. Не то чтобы его ждали с нетерпением, но и паники не случалось. Когда к вечеру с озера наползали густые, пахнущие фиалкой и старыми книгами клубы, местные просто снимали бельё с верёвок и запирали кур на чердаке. Потому что после тумана случались странности. Например, в прошлый раз аптекарь Филипп Ильич обнаружил, что его весы начали взвешивать не порошки, а человеческие сомнения. Пришлось отпускать успокоительное бесплатно - иначе весы зашкаливали. А завхоз школы тётя Зина до сих пор крестилась, вспоминая, как туман зашёл в столовую и превратил компот из сухофруктов в настоящий ливень из чернослива. Ученики были счастливы, уборщицы - не очень. И вот снова, в конце августа, когда небо над Заозёрным стало цвета мятного сиропа, из-за крыши типографии выполз первый сиреневый язычок.
- Ну вот, - сказала баба Маша, глядя в окно. - А у меня пирожки в печи. Опять они брусничным соком капать начнут. - Она обернулась к девушке, которая сидела за столом с книгой. - Слышь, доча? Ты это… если туман в дом полезет - не дыши, особенно если позовут по имени.
Девушка подняла голову. Алина Сереброва, студентка-филолог четвёртого курса, приехала в Заозёрный ровно три дня назад собирать диалектизмы для дипломной. И пока что успела только выучить, что баба Маша варит лучшее варенье на свете, а от краеведа из соседнего дома лучше держаться подальше - слишком много вопросов задаёт про необъяснимые физические явления.
- А что будет, если вдохнуть? - спросила Алина, откладывая ручку.
- Ну, можешь стихами заговорить, некоторых на месяц хватает. - Баба Маша вздохнула. - Председателя сельсовета вон до сих пор переклинивает. На прошлом собрании вместо доклада «План уборки картофеля» прочитал «Евгения Онегина» по памяти, потом нервно смеялся два часа подряд.
Алина хотела спросить, не обращались ли местные к неврологу, но в этот момент сиреневый туман мягко толкнулся в оконное стекло и по комнате разлился запах старой бумаги, мёда и чего-то неуловимо знакомого.
- Ах да, - добавила баба Маша, завязывая платок туже. - Ещё он в библиотеку любит ходить. Ты туда сегодня не суйся и книжки на полках не переставляй - он этого не любит.
За окном туман сгустился и Алине на секунду показалось, что в его глубине мелькнуло что-то мохнатое, переливающееся, с множеством лапок-закладок и двумя глазами-буквицами: одна старая, «Аз», другая - с хвостиком, как у буквы «ять». И этот кто-то явно улыбался.
- Ого, - выдохнула Алина. - А практика-то будет интересной.
