На Пипининском архипелаге, в море Тартарском, среди чудесных лесов и гор всё шло своим чередом. Давно прошли времена ссор пип римских и мим аглицких, миновали потопы, утихли вулканы, отступили ледниковые периоды. Жить бы да жить. Но нет!
Очередные свидетели конца света злорадно потирая ладошки навострили ушки и, открыв рты, приготовились вкушать светопредставление.
Началось. Именно здесь, на архипелаге. Странности, которые позже назовут самой необычной психодемией и мутадемией в истории Земли, не просто напугали, а переформатировали часть человечества.
Только в таком колоритном месте — с налётом недогламурного идиотизма и саркастичного пофигизма — могло появиться нечто, сумевшее изменить человечество.
Кому-то могло бы показаться, что никакая зараза не прилипнет ни к Зите и Паразите, ни к тёте Розе Махно, ни даже к Мойше Хрюковичу Тошно́те (тот самый житель Сарая с мозгами куродятла, о чём свидетельствовала даже всемирная книга Конецца)... Вообще к кому бы то ни было на Охотничьем острове. К таким персонам мало что липнет, кроме кэша из закромов родины. Казалось бы.
Но что-то прилипло! И не только в переносном смысле.
Они ведь не верили. И вы не верьте! Вы проверьте!
И как обычно всё началось с апокалипсиса, иными словами, через разоблачение, через срывание покровов.
И кто же мог это сделать?
Кто же ещё кроме Симеона Борзого?
Его масштабная статья в газете «Альтернатива мышиной возни» и в неправительственном журнале «НАША НЕРОДИНА» произвела именно тот эффект, какой обычно производит бомба, но здесь уместнее — петарда, если её уронить в курятник: все закудахтали, взлетели, переполошились, но при этом каждый решил, что понимает происходящее лучше всех.
Статья называлась сдержанно, почти интеллигентно:
«Пипининский апокалипсис: секретные материалы к вопросу о распаде человека и торжестве неведомой хрени».
Подзаголовок был, как и положено Симеону, скромнее некуда: «Свидетельства, документы, показания очевидцев Соснового острова, а также немного того, что власти предпочли бы утопить в сортире».
Читали все.
Даже те, кто обычно газет не читал, а только заворачивал в них сушёную воблу и щелёдку, вдруг обнаружили в себе повышенный интерес к журналистским расследованиям. Тем более что статья была снабжена архивами с потрясающими фактами: фотографии и видеоматериалы мутантов, документы и свидетельские показания о катастрофе. Не всё было снято качественно, так как петличная камера часто тряслась вместе с бегущим, падающим и сидящим в засаде репортёром или его сокомандниками.
В статье фигурировали двое жителей Соснового острова — под вымышленными именами Пипа и Попа. Но вымышлены были только имена. Всё прочее было настолько узнаваемо, что кое-кто, дочитав до середины, нервно налил себе настойки, кое-кто — перекрестился, а кое-кто, как Зита и Паразита, немедленно побежал пересказывать статью в перевранном виде, приписав ей ещё страниц двадцать того, чего там и близко не было, и, плюс ко всему, они ведь были соавторами и главными свидетелями. И надо весть эту разнести по секрету всему свету. Ибо бомба должна греметь!
