Глава 1. Дом на краю пашни
Яркое сияние висело в бездне, окружённое густой тьмой. На фоне мрака открывался небольшой, словно вырезанный, овал голубого неба планеты, в который лился свет солнца. По этой голубизне медленно проплывали лёгкие, перистые облака, похожие на оборванные перья. Следуя за сияющими лучами, взгляд словно проваливался сквозь небо – и оказывался на земле.
На этом крошечном клочке мира стоял одноэтажный деревянный дом, сруб из тёмных, смолистых брёвен, размером примерно три на пять метров. Крыша была крыта соломой, под ней – дощатый чердак с низким свесом. В торце дома, под коньком крыши, было небольшое окно, глядящее на лужайку с густой, живой зелёной травой.
Чуть поодаль от лужайки находился небольшой, будто вырытый руками человека, прямоугольный пруд с зеленоватой, мутноватой водой. Рядом с ним, со стороны дома, стояла удобная, грубоватая лавка из неструганых досок, тяжёлая, надёжная, как будто на века вросшая в землю.
Передняя часть дома смотрела на лужайку: слева – входная дверь, справа от неё – ещё одно окно. От двери к пруду вдоль всего дома тянулась протоптанная тропинка, вдавленная в землю частыми шагами. На этой лужайке, почти у угла дома, у его торца, стоял крепкий деревянный стол – широкая столешница на толстой крестовине. По обеим сторонам стола располагались деревянные лавки, поставленные перпендикулярно к дому: удобный уголок, чтобы сидеть, есть, говорить, глядя то на дом, то на поле.
За лужайкой сразу начиналось вспаханное поле: коричневая земля лежала ровными полосами без каких-либо посадок. Всё пространство – поле, пруд, дом – было окружено лесополосой: невысокими берёзками с остатками жёлтой листвы, редкой, шуршащей на ветру. Было тихо, только где-то вдалеке кричала невидимая птица.
Возле дома появился мужик. Он вышел будто бы ниоткуда, как будто только что сошёл с тропы. На нём была серая фуфайка, стёганая, с чуть залоснившимися от постоянной носки рукавами, широкие серые штаны, заправленные в резиновые, широкие сапоги. На голове – вязаная шапка бело‑чёрно‑бежевых тонов с помпоном, немного съехавшая набок. Лицо у него было деревенское, простое, с редкой щетиной, с прищуренными глазами – человек, привыкший работать на земле и не задавать лишних вопросов.
В руках он держал проволоку, которая тянулась откуда-то с чердака дома, исчезая в щели между досками. Он аккуратно вставлял эту проволоку в длинную изолирующую трубку, с какой‑то хозяйской сосредоточенностью, будто это было очень важным делом.
С дальней стороны дома, со стороны входа, по тропинке к нему подошёл невысокий мужчина. На нём была коричнево‑жёлтая вязаная шапка с рисунком‑снежинкой и помпоном. Его лицо, обветренное, с крупными порами, загорело‑красное, как у любителя выпить, было припухшим. На нём – серая рубашка, поверх – фуфайка, штаны, резиновые сапоги, как у местных.
