Пролог. Кража, которую никто не заметил
Бегемот лежал на самом удобном подоконнике Академии – том, где магический камин всегда грел ровно на три кошачьих градуса выше комфортного, а витражи в полдень отбрасывали радужные зайчики прямо на живот. Он не спал. Кошки не спят по-настоящему – они просто выключают ненужные функции, оставляя включёнными только те, что отвечают за охоту, месть и выбор идеальной миски.
Сегодня в поле зрения была именно миска. Только она была не миской, а Кубком Судьбы.
Архимаг Варнава сидел за своим столом в дальнем конце кабинета – сухой, как старый свиток, который забыли пропитать маслом. Он держал Кубок двумя руками, будто боялся, что тот вот-вот растворится в воздухе. Поднёс к губам. Сделал глоток. Чай внутри мгновенно стал цвета ночного неба над кладбищем – глубокий, безысходный синий. Хандра. Хандра уровня «я уже сто лет сижу на этом посту и всё ещё не нашёл смысл жизни».
Варнава вздохнул так тяжело, что ближайший свиток сам собой свернулся в трубочку и попытался спрятаться под стол.
Бегемот прищурился. Кубок был тёплым. Очень тёплым. И вибрировал – тонко, едва уловимо, но именно так, как вибрирует идеальная миска, когда в ней плещется свежее, ещё парное молоко. Кот почувствовал это всем телом: от кончиков усов до самого кончика хвоста, который лениво дёрнулся один раз – сигнал «цель захвачена».
Пятьдесят лет назад, когда Академией правил не этот пергаментный зануда, а пухлый, румяный Альберик по прозвищу «Тот, Кто Всё Прощает», Бегемот уже был специалистом по реквизиции магического инвентаря.
Первой добычей стала Сфера Предвидения – маленькая, размером с апельсин, висевшая на серебряной цепочке в зале Реликвий. Она грела лапы и показывала не будущее, а случайные узоры, похожие на стайку трепещущих мотыльков. Бегемот сбил её одним движением хвоста, как мячик для пинг-понга, и укатил в свою лежанку под кроватью. Альберик искал три дня. Перевернул половину башни. Допросил всех фамильяров (Бегемота не тронул – сочли слишком ленивым даже для мелкого вредительства). В итоге махнул рукой: «Опять в параллельный план улетела. Или её съели крысы-невидимки». Сфера служила Бегемоту ночником. Вкус у неё был металлический, с привкусом старой магии и лёгкой грусти. Но грела отлично.
Потом был Жезл Лунного Света – длинная, изящная палочка, от которой исходил мягкий серебристый свет. Бегемот утащил её исключительно потому, что она идеально чесала спину в том самом месте между лопатками, куда ни одна лапа не достаёт. Через неделю жезл нашли в кладовке для веников – весь в шерсти, слегка погнутый и с отпечатком кошачьей пятки на рукояти. Альберик долго смотрел на него, потом на Бегемота, который в тот момент невинно умывался в углу, и пробормотал: «Наверное, полтергейст. Или сквозняк. Нужно усилить защитные поля». Защитные поля так и не усилили.
