Кабинет начальника первого отдела сыскной полиции губернского города Рогожска, Николая Владимировича Дельшанского, походил скорее на канцелярскую контору, чем на цитадель законности и порядка.
Несколько сдвинутых вместе массивных деревянных столов, заваленных стопками бумаг, чернильные пятна на обивке стульев, расставленные вдоль стен монументальные, забитые до отказа папками с делами, шкафы – всё это свидетельствовало о ежедневном тяжёлом труде и постоянной спешке, в которой приходилось разбираться с нескончаемым потоком дел хозяину кабинета.
Оглушительная тишина, наступившая в кабинете после только что разыгравшейся сцены, удивительно резонировала с мыслями, возникавшими в голове молодого человека в изодранной студенческой тужурке, стоящего навытяжку посреди этого бумажного царства.
Митя Корецкий, вчерашний помощник околоточного надзирателя, а ныне – сотрудник сыскной полиции, проявляя деликатность, смотрел не на пытающегося вернуть лицу начальствующее выражение Дельшанского, а на портрет Императора Александра. Портрет, висевший на стене аккурат за спиной Николая Владимировича, разглядывать было удобно и… безопасно.
Митя любил этот портрет, и в тяжёлом взгляде Александра усматривал отнюдь не недовольство, а величие, каким и должен обладать государь и помазанник Божий. Однако сегодня Император смотрел на молодого сыщика мрачно и даже с явным осуждением.
«И зачем ты, Митя, пришёл в сыскное служить? – как бы говорил Александр. – Прав Дельшанский, не хватает у тебя на такую службу силёнок. Так что, братец, отправляйся-ка ты обратно в околоток. Тимофей Иванович, поди, заждался…».
Тимофей Иванович Кошкин, околоточный надзиратель, у которого Корецкий служил целых два года, действительно желал вернуть бывшего помощника. С тех пор, как Митя покинул околоток, дела у Кошкина шли неважно: распоясались городушники[1], кабатчики снова начали водку разбавлять, а городовые – брать взятки. Выходило, что все усилия пошли прахом, и околоток, так тщательно вычищенный Корецким, возвращался к прежнему своему состоянию.
Сочувствовал Митя Тимофею Ивановичу, своему первому начальнику и наставнику. Однако же делать шаг назад, когда выпала возможность заняться настоящими, большими делами и в сыскном деле совершенствоваться, не хотел.
Покидая околоток, Митя был уверен, что сумеет на новом месте проявить себя в полной мере. Однако почему-то всё пошло не так.
Новый начальник, Дельшанский, Митю сразу невзлюбил и систематически вставлял ему палки в колеса. Наиболее интересные дела передавались другим сотрудникам, а Корецкому доставалась такая мелочь, какой он и в околотке насмотрелся достаточно. Сначала ещё теплилась надежда, что Николай Владимирович просто присматривается к молодому сотруднику, но вскоре стало совершенно ясно: дело не в молодости или недостатке опыта, а в… политике. Уж очень не понравился начальнику сыскного управления тот способ, с помощью которого Митя вне всякой очереди на службу попал. И никакие прошлые достижения молодого сыщика и личные рекомендации не имели для Дельшанского значения.
