Ох, и хороша была Лиса Патрикеевна, ох и пушиста. Мягкий мех, отливающий
рыжиной, а местами – охряной осенней краской. Колдовские черные глаза с
поволокой, ресницами опушенные – того и гляди, утонешь. Острый носик, по
которому сразу видно, сколь часто он бывает в чужих делах и вообще – там, где
ему не место. Лисичка свою красоту лелеяла, любила. А более, чем красу – свою
хитрость, изворотливость и ум. Краса что: мех потускнеет, пойдет клоками, нос
сморщится, глаза погаснут. А ум он и в Африке ум. Он и прокормит, и защитит.
Хитростью своей Патрикеевна была известна на весь лес – и даже дальше.
Славилась она умением обвести вокруг пальца так, что обманутый потом долго
понять не мог – обманули его или нет? Лисичка мало того, что была умной, так
еще дурой не являлась: портить отношения с теми, с кем потом в одном лесу
видеться – себе дороже. Потому ее обманы всегда были мягкими, витиеватыми и
запутанными – и захочешь не подкопаешься.
Могла Патрикеевна и напугать, конечно. Но только тех, кто отомстить сильно не
мог, или кто уж очень сильно досадил красавице. Ёж вон, вторую зиму икоту
нервную лечит. А Куница пару месяцев боялась из норы нос показать. А нечего
было рыжую обзывать, да еще за спиной. Будут знать, как вредничать!
Лисичка очень уж сплетни не любила. Особенно те, что про нее были. Про
других ничего, сойдет, даже интересно. А ещё она на дух не переваривала
сказки, где упоминалась: ух, как они ее злили! Батоны она говорящие лопает?
Петух ее из дому выдворяет? Кота она в мужья чуть не силой берет? Ох и
попадись только Лисоньке эти сочинители! Полетели бы клочки по
закоулочкам. Кто вообще в это поверит? Всем известно: она на зайцевой диете,
а Петуха она бы запекла с каштанами так быстро, что он и кукарекнуть бы не
успел!
Но пункт про замужество Патрикеевну волновал больше прочих: замуж и
правда было пора. Хитрости хитростями, а в ее большом деревянном доме
(построенном, прямо скажем, не совсем чистыми да прямыми путями) временами было весьма одиноко. А еще на носу был Новый год, и Патрикеевне
вдруг захотелось отпраздновать его как-то по-особенному в этот раз. Лесные
посиделки с горячим сбитнем и еловыми шишечками в меду, конечно, тоже
были забавны. Но Лисе хотелось чего-то интересного и волнительного. А раз
она была натурой расчетливой, то точно знала: коль тебе чего-то захотелось, добудь это сама. И потому Патрикеевна рано поутру – еще ночная темень из-под
ёлочьих лап не выветрилась – отправилась к тетушке Сове.
– Чего пожаловала? – ухнула Сова, сощурив янтарные глазищи. – Али спросить
чего хочешь, кумушка?