Лед. Это последнее, что я помню из того дня. Не холод снаружи – а внутри. Будто кто-то вогнал ледяной клинок прямо в грудину и расколол меня надвое. Мне было шесть. Папа только что уехал. А потом – ничего. Тишина.
Не обычная тишина. А та, что проглотила самое громкое во мне.
Десять лет спустя эта тишина была моей тюрьмой и моим щитом. Всё, что от меня осталось.
Поместье Винтерхольт не было домом. Это был саркофаг из серого камня, набитый призраками. Завтрак. Длинный стол, за которым когда-то собирался весь клан, теперь умещал только нас троих. Звук ножа дяди Кассиуса по фарфору отдавался в тишине, как удары топора по льду.
Я сидела прямо, разрезая омлет на идеальные, безжизненные кубики. Чувствовала его взгляд – тяжёлый, оценивающий.
«Дорога займёт полдня, – сказал он, откладывая нож. Его голос, низкий и спокойный, всегда казался слишком громким в этой гробнице. – Старший наставник Кленхарт встретит у ворот. Не позорь имя».
Я кивнула, не отрываясь от тарелки. Имя. Винтерхольт. Когда-то оно значило «Советник Ледяного Клыка». Теперь, в устах шепчущихся за спиной, оно значило «Выдоххольт». Род, чья сила угасла.
«Книги взяла?»
«Все из списка. И ещё две по генеалогии северных кланов», – ответила я ровно. Мой голос звучал чужим даже для меня – плоским, лишённым обертонов. Если внутри меня не было зверя, то мой ум должен был стать лезвием. Я вызубрила каждое правило, каждый союз, каждую слабость, упомянутую в летописях.
Дверь скрипнула. В столовую вошла мама.
Элина Винтерхольт была похожа на прекрасную фреску, которую тщательно стирали, пока не остался лишь бледный контур. От неё пахло ладаном и полынью – запах вечного траура. После смерти отца её собственная волчица, как говорят, просто… не проснулась. Она ушла в себя вместе с ней.
Она подошла. Её пальцы, холодные и тонкие, едва коснулись моей щеки.
«Ты готова, дитя?»
«Да, матушка».
Её глаза, мои глаза, но потухшие, скользнули по мне. «Помни… тишина – не слабость. Иногда это единственный способ уцелеть».
Она повернулась и вышла, не обняв. Её шлейф ладана накрыл меня, как саван.
Кассиус вздохнул, звук вышел грубым, живым. «Она не хотела тебя обидеть. Она просто… там, в прошлом». Он встал, подошёл, положил тяжёлую, тёплую ладонь мне на плечо. «А тебе надо жить в настоящем. Академия – не это. Там закон сильнейшего. Твоя… пауза сделает тебя мишенью».
«Я знаю».
«Они будут дразнить. Ломать. Не дай. Ты – кровь моего брата. Твоя сила – здесь». Он ткнул пальцем мне в висок. «И здесь». Его ладонь прижалась к груди, над тем местом, где должно биться второе, дикое сердце. Его рука была тёплой. Единственным источником тепла во всём этом ледяном доме. «Выживи, Лира. Остальное приложится».
