Глава 1. Ошибка компиляции
Макс тяжело моргнул, пытаясь выгнать из-под век едкий песок бессонной ночи, но наваждение не исчезло. Красный свет не просто горел — он мерцал с неестественной, рваной частотой. Как битый субпиксель на огромном, свинцово-сером мониторе московского утра.
Голова гудела так, словно внутрь черепа засунули трансформаторную будку. Последние двое суток Макс существовал на токсичной смеси из пережженного эспрессо из ларька, адреналина от горящих дедлайнов и чистого студенческого мазохизма. Сначала он дописывал кривой, костыльный бэкенд для приложения очередного мутного заказчика, чтобы наскрести на аренду убитой двушки. А с трех ночи до шести утра пытался впихнуть в свой истощенный, бунтующий мозг «Критику чистого разума» Канта. Сегодня философ-инквизитор Филатов должен был выпотрошить их поток на зачете, с наслаждением садиста отчисляя бюджетников.
В воспаленном сознании Макса обрывки Python-кода намертво слиплись с идеями о том, что пространство и время — лишь формы нашего субъективного восприятия.
А потом зеленая «Лада», летевшая по блестящему от ледяного дождя асфальту, вырвалась на перекресток ровно за долю секунды до того, как из-за угла, заходя на поворот, вынырнул массивный оранжевый мусоровоз.
Макс не просто понял, что сейчас произойдет. На какую-то дикую, сводящую скулы секунду он увидел сухую математику надвигающейся смерти.
Мир не окрасился в зеленые каскады матрицы. Нет. Он обрел пугающую, абсолютную геометрическую наготу. Макс физически, до тошноты в желудке, ощутил кинетическую массу обеих многотонных железяк. От бамперов протянулись тонкие, режущие глаз неоновые векторы натяжения. Точка их пересечения находилась ровно посередине перекрестка. «Лада» должна была впечататься в грузовик под углом в сорок пять градусов. Вероятность — девяносто девять и девять в периоде. Смятый металл, пробитые грудные клетки, кровь на лобовом стекле. Исходный код этой физической задачи был прописан жестко, жестоко и однозначно.
Но пространство вокруг легковушки внезапно... треснуло.
Это не было похоже на дешевую магию из фильмов. Это выглядело так, словно сама реальность потеряла критически важный пакет данных. Воздух сжался с глухим, вакуумным хлопком. Машина дернулась вперед, проглотив пару кадров анимации, грубо нарушая законы инерции, гравитации и здравого смысла.
Аварии не произошло. Звука удара не последовало. Только мутная, бензиновая лужа взорвалась грязным фонтаном брызг из-под тяжелых, заблокированных колес ударившего по тормозам мусоровоза.
В глазах Макса вспыхнула острая, ослепительная боль, словно кто-то с размаху вонзил раскаленную хирургическую иглу прямо в зрительный нерв. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах, и судорожно втянул носом воздух. Пахло выхлопными газами, жженой резиной и — почему-то — резким, металлическим запахом озона. Как после удара молнии.
