ГЛАВА 1. Мертвая зона
Холод не был внешним. Он жил внутри, заменяя собой костный мозг, пульсируя в венах вместо крови.
Первым вернулся слух. Глухой, ритмичный гул — как сердцебиение больного кита — отражался от невидимых стен. Затем пришла боль. Она ударила под ребра с такой силой, что я инстинктивно дернулся, попытавшись свернуться в позу эмбриона, но мышцы, превратившиеся за неизвестное время в задеревеневшие канаты, отказались подчиняться.
Легкие горели. С губ сорвался сиплый, клокочущий звук. Тело вспомнило базовый рефлекс выживания — я перекатился на бок, чувствуя щекой обжигающе ледяной, ребристый металл пола, и меня вывернуло. Густая, пахнущая озоном и медью слизь хлынула изо рта. Крио-протектор. Химическая дрянь, не дававшая клеткам разорваться от кристаллизации льда.
— Дерьмо — прохрипел я, выплевывая горькие остатки. Голос прозвучал чужим. Слишком низким, словно голосовые связки пересохли десятки лет назад.
Я попытался открыть глаза, но мир остался черным. Паника, липкая и первобытная, начала подниматься от желудка к горлу. Слепота? Нет. Я моргнул раз, другой, стирая с ресниц вязкий гель. Во тьме не было ни единого фотона света. Абсолютный, стерильный мрак, который бывает только глубоко под землей. Или в склепе.
Кто я?
Вопрос вспыхнул в мозгу неоновой вывеской и тут же погас, не найдя ответа. Я попытался ухватиться за любую нить: имя, лицо матери, марку машины, любимый цвет. Ничего. Черная дыра на месте личности. Пустота, от которой закружилась голова.
Но затем произошло нечто странное. На смену панике пришла холодная, отстраненная оценка. Мой разум запаниковал, но тело оставалось пугающе спокойным. Руки сами собой потянулись к лицу, пальцы профессионально и быстро прощупали череп за ушами, челюсть, шею на предмет открытых травм и переломов. В голове сами собой всплыли термины: отсутствие крепитации, зрачковый рефлекс проверить невозможно из-за отсутствия освещения, пульс брадикардический, но стабильный.
Я не помнил своего имени, но я знал, как проводить первичный медицинский осмотр в полевых условиях. Процедурная память уцелела. Кто бы ни стер мою личность, он забыл стереть мои навыки.
Опираясь на дрожащие, ватные руки, я сел. Пространство вокруг давило на барабанные перепонки своим огромным, пустым объемом. Резиденция. Это слово просто всплыло на поверхности сознания. Слово, которое должно было пахнуть безопасностью и домом, но почему-то вызывало привкус металла во рту и тревогу. Убежище.
Я протянул руку назад, туда, откуда, по моим ощущениям, я только что вывалился. Пальцы наткнулись на край криокапсулы. Гладкий полимер сменился изломанным краем. Я провел подушечками пальцев по кромке металла и нахмурился. Капсулы не должны так открываться. Края были не просто разбиты, они были
