Ленинград, октябрь 1971 года
Дождь стучал в высокие окна Фундаментальной библиотеки. На повороте звякнул трамвай, и снова стало слышно, как за соседним столом переворачивают страницы.
Студент третьего курса биолого-почвенного факультета Василий Егорцев положил перед собой тетрадь, ручку «Союз» с золочёным пером и деревянную логарифмическую линейку. Через три дня предстоял коллоквиум у профессора Забелина. Василий разделил страницу на две колонки: «Строение» и «Функция». Провёл черту, остался недоволен и провёл рядом вторую, ровнее.
Наискосок сидела Тоня Лапшина из его группы. Она рисовала колосок тимофеевки, придерживая лист левой рукой. На указательном пальце у неё засохла капля туши. Василий собирался предложить ей после библиотеки пройтись до трамвая, но сначала следовало разобраться с корневым питанием злаков. Незаконченное дело портило ему любое удовольствие.
Библиограф Клара Савельевна подошла с картонной папкой.
— Егорцев? Материал по интродуцентам заказывали?
— Да.
— Шифр у вас сдвоенный. Один экземпляр в общем фонде, другой числится за сектором. Принесли этот. Работайте здесь, листы не вынимайте.
На обложке стоял штамп «Сектор междисциплинарной фитосемиотики» и резолюция химическим карандашом: «Уничтожить после утраты денотата».
— А это что значит?
Клара Савельевна посмотрела на резолюцию.
— Значит, пока не уничтожать.
Она поставила перед ним бланк выдачи. Василий расписался, машинально выровнял папку по краю стола и развязал тесёмки.
Внутри лежали машинописные листы, переложенные типографскими гранками. От бумаги пахло сыростью и чуть-чуть машинным маслом. В правом верхнем углу первого листа карандашом было написано: «Начало». Василий поискал номер страницы. Номера не было.
От составителей
Публикуемый ниже текст сохранился в нескольких списках, расходящихся преимущественно в сведениях о месте хранения и составе исследовательской группы. Орфография унифицирована. Повреждения рукописи воспроизведены там, где позволяют средства набора.
Поскольку попытки установить окончательное значение текста сопровождались утратой отдельных фрагментов и одного сотрудника, настоящее издание ограничивается описанием разночтений. Вопрос о научной ценности утраченного сотрудника будет рассмотрен отдельно.
Примечания помещены после основного текста.
Василий усмехнулся. Кафедральный капустник. У них на факультете тоже писали подобное: «О влиянии стипендии на фотосинтез водорослей в общежитии». Только здесь шутка была какая-то недобрая.
Он перевернул лист.
Сверло ботаника
В воздухе университетской оранжереи номер четыре стоял густой, почти осязаемый запах перегноя, скипидара и застарелого мужского воздержания.
