Глава 1. Заказ из Вечной Ночи
Соленая влага портового города Гримхольда оседала на губах тяжелым, металлическим привкусом. Она смешивалась с запахом гниющих водорослей, дешевого эля из таверн Нижнего квартала и сладковатым душком разложения, который всегда сопровождает места, где человеческая жизнь стоит дешевле ящика контрабандного шелка.
Алекс стоял на карнизе часовой башни, вросшей в скалу над гаванью. Ветер, прилетевший с Серого моря, трепал полы его тяжелого плаща из кожи василиска. Ткань поглощала свет, не отражая ни единого блика от полной луны, и казалось, что на краю пропасти висит просто кусок первородной пустоты.
Алекс не смотрел вниз, на копошащихся у причалов грузчиков и портовых крыс. Его взгляд, скрытый за линзами очков из дымчатого обсидиана, был прикован к окну на третьем этаже особняка «Жемчужная корона». Окно выходило на внутренний двор, вымощенный белым мрамором, который сейчас казался бледно-голубым в лунном свете. Там, за тяжелыми бархатными шторами, заканчивался ужин.
Цель — барон Ульрих фон Моро.
Для всего Гримхольда Ульрих был столпом общества. Благотворитель, покровитель гильдии торговцев, человек, на чьи деньги восстанавливали обрушившийся западный волнорез. Для тех, кто умел смотреть сквозь официальные реестры, барон был главой крупнейшей в Северных землях сети работорговли, поставщиком живого товара для подземных рудников Черного Хребта и бессменным клиентом магов плоти из Змеиных Топей.
Император Дориан закрывал на это глаза уже семь лет. Ульрих платил налоги в казну Вечной Ночи с безупречной точностью, а его флот защищал восточные торговые пути от пиратов Архипелага. Но три месяца назад барон допустил ошибку. Он решил, что неприкосновенность распространяется и на внутреннюю политику. Ульрих начал финансировать сепаратистов в провинции Иствейл, поставляя им не только золото, но и зачарованное оружие.
Император не прощает покушений на целостность своей империи.
Алекс не испытывал к барону ненависти. Ненависть — это непозволительная роскошь для его ремесла, ржавчина, которая разъедает концентрацию. Он чувствовал лишь холодное, геометрическое удовлетворение от правильно выстроенной задачи. Ульрих фон Моро — это переменная. Его устранение — это уравнение.
Часовая стрелка на циферблате под ногами Алекса со щелчком перевалила за полночь.
В окне «Жемчужной короны» мелькнула тень. Барон, грузный мужчина с лицом, похожим на плохо вылепленный из воска шар, отодвинул стул. Разговор с гостями — двумя капитанами его личной гвардии — был окончен. Ульрих тяжело поднялся, опираясь на трость с набалдашником из черного янтаря, и, грузно ступая, скрылся в глубине спальни.
