– Не переживай, собеседование – чистая формальность. Считай, значок стража-стажера уже у тебя в кармане.
– «Страж-стажер»… – пробормотал я, тащась вслед за Феликсом по усаженной платанами аллее. – Кто придумал эту формулировку? Фанатичный любитель скороговорок?
– Бубнишь как старый дед, – покачал головой Рыбкин.
Затем он резко остановился у витрины антикварной лавки, и я чуть не врезался в него. Оказалось, Феликс просто залюбовался переливающимися в свете солнца перламутровыми запонками. Посетовав, что он слишком редко носит формальную одежду для того, чтобы купить еще одни запонки – хотя какие же они красивые! – Рыбкин вздохнул и пошел дальше.
Глянув на меня, он покачал головой:
– Женя, я знаю, что ты нервничаешь, но сделай лицо попроще: со стороны ты сейчас выглядишь так, будто намереваешься кого-то пристрелить. Еще раз: все будет хорошо. Не переживай. В конце концов, я иду с тобой. Разберемся.
Увы, я не мог разделить его уверенность. Наоборот, с каждой минутой меня все сильнее потряхивало, и даже две чашки османтусового чая[1], выпитые перед выходом из дома, не помогли справиться с волнением.
Дело в том, что меня ждало интервью с архангелом Михаилом – «шефом шефов», как назвал его Рыбкин. Только он мог утверждать кандидатуры новых стражей – и делал это после интервью, проходящего в таком, по-видимому, жутком месте, что Феликс наотрез отказался рассказывать мне, что оно собой представляет.
– Гавриил уже одобрил твою кандидатуру. А он, хоть и занимает должность замглавы Ордена Небесных Чертогов, на самом деле имеет ого-го какое влияние на Михаила и его решения.
– Он – серый кардинал? – предположил я.
Феликс замахал руками:
– Нет, ты что. Ты его видел? Он душка.
– Серый кардинал не обязан быть плохим. Только умным.
Рыбкин прыснул и, склонившись ко мне, шепнул на ухо, будто нас могли подслушать:
– Не в обиду Гавриилу, но он все равно не тянет на эту роль. У него большое влияние потому, что он много и напрямую общается с колдунами, живущими на Земле. А Михаил чаще занят делами небожителей и высших сфер. По сути, стражей всегда подбирал именно Гавриил. Короче, Женя, выше нос! Это будет быстро и не больно. Как комарик укусит.
– Он сделает мне укол? – опешил я, вспомнив, что эту фразу обычно говорили в поликлиниках перед плановым анализом крови.
Феликс вздохнул так тяжело, будто я доставал его своими страхами уже по меньшей мере двое суток. Но на самом деле – всего-то последний час.
До этого я даже не знал, что сегодня меня ждет собеседование. Новость пришла внезапно. Ее принесла в письме белая голубка – изящная, с пышным хвостом, похожая на тех несчастных, с которыми предлагают фотографироваться туристам прохиндеи на Дворцовой площади. Она влетела в открытое окно моей спальни, когда я, в одной пижаме, стоял перед зеркалом, прикидывая, не отрастить ли бороду.
