Пролог: Последний обычный миг
Художественное повествование от имени КВС Алексея Гордеева:
В авиации ценят тишину. Не ту, что в салоне, когда пассажиры, наконец, угомонятся у иллюминаторов. А внутреннюю. Ту тишину, которая опускается на тебя, как шлем, когда ты идешь на предварительную подготовку. Мир сужается до листка с метеосводкой, цифр давления и температуры, жирных линий маршрута на бумажной карте. Воздух в диспетчерской вечно пахнет старыми коврами, холодным кофе и легкой усталостью – запах нормальности, запах дома.
Сегодняшний борт – мой старый знакомый, RA-64507, Ту-214. Машина без характера, что в нашем деле – комплимент. Проверил её, как всегда, собственной рукой, погладил ладонью по холодной обшивке у крыла. Не сентиментальность – ритуал. Диалог без слов: «Я тебе доверяю, ты мне – тоже». Второй пилот, Игорь Репин, уже сидел в кабине, настраивая частоты. Парень старательный, из тех, кто верит, что мир можно описать алгоритмами. Ну что ж, пусть верит. Знакомый треск в наушниках, голос диспетчера Перми, Вадима, с которым мы лет двадцать знакомы – он всегда говорит чуть медленнее, чем надо, будто каждое слово взвешивает.
– «Аэрофлот 2140, доброе утро, Алексей. На эшелоне ждём небольшую болтанку, как вчера на разломе, помнишь? После выхода – сплошная. Всю картину прислал. Рубеж проходим по плану?»
Голос Вадима был ровным, сонным. Таким же, как бескрайняя тайга под нами – зелёное, бездумное море, где время течёт по иным, медленным законам. Я бросил взгляд на радар: небольшое пятно помех, обычное для этих мест, где соприкасаются пласты земные. Урал – это шов на теле планеты, всегда о чём-то бурчит.
– «Помню, Вадим. Сделаем, как вчера – левее. Готовы эшелон набирать».
За моей спиной, в салоне, кипела своя, мелкая жизнь. Старшая, Таня Марина, голосом, тёплым, как свежий хлеб, укладывала в ручную кладь капризного малыша, чья мать уже сияла благодарностью. Студенты галдели над планшетом, показывая друг другу какие-то карты – не наши, навигационные, а старинные, с чудищами на краях. Бабулька в цветастом платочке, похожая на гриб-боровик в человеческом обличии, старательно заворачивала в газету бутерброд с колбасой, обрядовый жест каждого провожающего в дальний путь. «Новый русский» у первого ряда нервно щёлкал золотой зажигалкой, его вселенная помещалась в кейс с деньгами, и он не знал, что здесь она – самая хрупкая вещь на свете.
Игорь щёлкнул тумблером.
– «Красота. Всё зелёное. Прямо как в симуляторе».
– «В симуляторе не болит спина после десяти часов в этой каменной раковине», – буркнул я, но беззлобно. Мой мир был на месте: стальная птица, чёткий план, люди, каждый в своей роли. Даже странная, почти мистическая полоса сплошной облачности впереди не пугала – просто фактор, как ветер. Мы её обойдём. Мы всегда всё обходили.
