Глава 1
Огромный камень откатился в сторону с таким скрежетом, будто сама земля раздирала горло, открывая чёрный зев базы №17. Звук был низким, протяжным — словно стон пробуждающегося чудовища, которое спало сотню лет и теперь просыпалось, потягиваясь, разминая каменные суставы. Камни осыпались по склону, поднимая клубы пыли, которая долго висела в неподвижном воздухе пустыни, не желая оседать, будто сама боялась того, что выйдет наружу. Воздух был тяжёлым, спрессованным жарой и радиацией, и каждый звук в нём звучал приглушённо, как под водой. Стеклянная крошка переливалась в лучах заходящего солнца, создавая иллюзию драгоценных камней, но это была смерть — мельчайшая, невидимая, проникающая в лёгкие, оседающая на коже, въедающаяся в глаза. Тишина стояла такая глубокая, что казалось, сама пустыня затаила дыхание, ожидая, кто или что выйдет из этой каменной пасти.
Из чёрного проёма, пахнущего гарью — запахом древнего пожара, который не выветрился за десятилетия, — выступил Легионер-7. Его массивная фигура на мгновение замерла на пороге, словно оценивая обстановку, сканируя горизонт холодными, бесстрастными сенсорами. Броня была покрыта слоем радиоактивной пыли — она осела плотным серым налётом, местами смешавшись с копотью и сажей, создавая эффект старой, потрескавшейся краски. В сочленениях корпуса застряли мелкие осколки — не только камней, но и чего-то более хрупкого, напоминающего фрагменты костей тех, кто не выжил при последнем взрыве замуровавшим вход на базу №17. Трещины на броне разбегались паутиной, некоторые были глубокими, почти сквозными, обнажая внутреннюю проводку и гидравлические трубки. Из одной такой трещины, на левом плече, сочилась маслянистая жидкость — старая, тёмная, похожая на запёкшуюся кровь. Она капала на песок, оставляя чёрные пятна, которые тут же впитывались в раскалённую землю.
Легионер стоял на пороге между светом и тьмой, и в этом контрасте было что-то зловещее, почти мистическое. Его правая рука, та, на которой когда-то был встроенный лазерный резак, была согнута под неестественным углом — сустав был повреждён, и манипулятор двигался с лёгким заеданием, издавая тихий прерывистый скрип. Левая рука, напротив, выглядела почти целой — только несколько царапин на защитных пластинах. Походка робота, когда он сделал первый шаг, была неровной — правая нога слегка волочилась, оставляя на песке неглубокую борозду, словно уставший путник, который тащит за собой тяжесть прошлого. Но даже в этом повреждённом состоянии Легионер-7 внушал ужас — двадцать тонн брони, гидравлики и стали, движущихся с неумолимой механической точностью. Он был одним из первых Легионеров, которых удалось пробудить и перепрограммировать новому хозяину.
