Жил-был Слоник. Звали его Фома. Это был очень серьёзный слон, потому что его лицо было в форме буквы «Ф». Не просто напоминало, нет. Буквально. Лоб был верхней палочкой, хобот — диагональной чертой, а уши торчали ровно так, чтобы получились две горизонтальные линии. Когда он улыбался, это выглядело как шрифт Times New Roman, у которого случился приступ счастья. Из-за этого все в саванне думали, что он либо иностранный шпион, либо галлюцинация. Но он был просто Фома.
Был у Фомы друг. И звали друга "Друг Братан, а если серьезно Геннадий". Это было его полное имя. Так было написано в свидетельстве о рождении, которое он носил в левом кармане, хотя карманов у него не было. Просто привычка. Геннадий был жирафом с короткой шеей, что делало его похожим на очень печальный куст. Он всегда носил с собой запасное копыто на случай, если основное потеряется. Оно никогда не терялось, но Геннадий был предусмотрительным.
И вот, как и было «предположено с утра» (они договорились ещё вчера, когда солнце было зелёным), они встретились на водопое. Водопой был старый, мудрый. Он имел привычку пересчитывать свои капли и если не досчитывался, то обижался и становился сухим на три часа. Сегодня он был в хорошем настроении и даже позволил одной капле прыгнуть в нос Фоме.
— Ф-ф-фух, — сказал Фома, и его лицо напечатало это слово в воздухе. — Геннадий, дружище. Как твоё запасное копыто?
— Друг Братан, а если серьезно, — ответил Геннадий, жуя лист акации, который на самом деле был прошлогодним носком, — оно греет мне душу. Я положил его в тень, чтобы оно не расстроилось.
Они поболтали. Болтали они всегда абсурдно, потому что иначе было нельзя — саванна слышала всё, и если разговор был слишком логичным, она начинала землетрясение. Поэтому они говорили о том, какой формы у воды пузыри, и почему страусы не летают, потому что им просто лень искать билеты.
