Пролог. Нулевой контур
15 ноября 1988 года. 06 часов 23 минуты по московскому времени.
Центр дальней космической связи, Евпатория.
В зале управления стояла такая тишина, что было слышно, как натужно, со свистом трещит бумага в пишущих автоматах «Консул». Огромные электронные табло на стенах горели ядовито-синим светом, отражаясь в полированных стеклах приборных стоек. На этих стеклах дрожали тонкие, зеленые нити телеметрии, уходящие в бесконечность.
Елена стояла у центрального пульта, вцепившись пальцами в металлический поручень так, что побелели суставы. Её темные волосы были перехвачены простой аптечной резинкой, под глазами от третьих суток без сна залегли глубокие, серые тени, а в кармане халата лежала полупустая пачка сигарет «Космос» — непозволительная роскошь для режимного зала. Она не курила уже двенадцать часов. Она забыла, как дышать.
На главном экране, медленно пробивая плотные, свинцовые тучи над ночным Байконуром, шла к Земле огромная, крылатая белая птица. Челнок «Буран».
Он возвращался из своего первого, абсолютно автономного космического полета. В его кабине не было пилотов. Кресла были пусты, органы управления двигались сами по себе, повинуясь заложенным в бортовой компьютер математическим матрицам — тем самым, которые Елена и её группа рассчитывали последние семь лет в закрытых лабораториях подмосковного Подлипок.
Машина шла на посадку со стороны Тихого океана при штормовом боковом ветре, скорость которого на посадочной полосе «Юбилейного» превышала тридцать метров в секунду. Американские «Шаттлы» в таких условиях разбились бы в щепки — их пилоты просто не успели бы среагировать на рваные приземные потоки.
— Ленка, смотри... — тихо, сорвавшимся голосом прошептал стоявший рядом ведущий баллистик, указывая пальцем на круглый радарный экран. — Он закладывает вираж... Зачем он уходит вправо? Он же промахнется мимо полосы! Земля, дайте ручное управление! Дайте команду на подрыв!
Зал глухо, испуганно выдохнул. Огромный стотонный корабль, стоивший стране миллиарды рублей и миллионы человеко-часов, вдруг совершил резкий, противоестественный маневр, отвернув от посадочного курса. Чиновники из Госкомиссии в первых рядах начали судорожно тянуться к телефонам прямой связи с Москвой. Запахло катастрофой.
Только Елена не шелохнулась. Она знала этот алгоритм наизусть. Это была тридцать четвертая подпрограмма защиты — её личная гордость. Бортовой компьютер «Бурана», анализируя штормовой ветер у земли, сам принял решение заложить петлю, облететь аэродром по дуге и зайти на посадку с подветренной стороны, обманув стихию. Машина оказалась умнее создателей. Она спасала себя сама.
