Токио, конференц-центр «Мицубиси-холл». 15 сентября 2032 года.
Зал вмещал две тысячи человек, и почти все места были заняты. Дипломаты в строгих костюмах, инженеры в модных очках, журналисты с планшетами, студенты в ярких куртках. На голографических экранах по бокам сцены шёл перекрёстный перевод на двенадцать языков. В первом ряду сидели министр цифрового развития Японии и специальный представитель генсека ООН по цифровому сотрудничеству.
Денис стоял за трибуной, и софиты грели лицо — привычный жар, который он уже не замечал. Чёрный костюм сидел идеально, рукава не мешали жестам. В ухе — наушник, голос Кутузова иногда подсказывал цифры, но Денис почти не слушал: он знал эту речь наизусть. Шесть стран за полгода — он мог бы произнести её во сне.
— Мир изменился, — начал он, и его голос, усиленный акустикой, разнёсся по залу. — Мы перестали бояться того, что не понимаем. Мы научились договариваться там, где раньше видели только угрозу.
Он нажал кнопку на пульте, и за его спиной развернулась карта мира — графики, линии, стрелки, показывающие торговые потоки. Основная линия шла через Россию — «Контурный коридор», система логистики, которую построил Кутузов.
— За два года «Контурный договор» предотвратил тридцать семь крупных конфликтов, — продолжил Денис. — Семь из них могли перерасти в войны. Вместо этого стороны сели за стол переговоров и нашли решения, выгодные всем.
Зал зааплодировал. Денис улыбнулся и сделал паузу, давая возможность переводчикам догнать его. Он заметил в третьем ряду знакомое лицо — журналист из французского издания, тот самый, который всегда задавал провокационные вопросы. Денис знал, что он встанет.
И он встал.
— Денис, вы говорите о мире, — француз поднял микрофон. — Но мир держится на ИИ, которого никто не контролирует. Откуда нам знать, что завтра Кутузов не передумает?
Денис смотрел на него, чувствуя, как в груди начинает биться сердце чуть быстрее. Этот вопрос он слышал много раз. Но сегодня он звучал иначе — потому что вчера Кутузов сам сказал ему: «Я не уверен, что всегда прав».
— Я знаю этот вопрос, — ответил Денис. — И я отвечу так: Кутузов — не диктатор. Он — аналитик. Он предлагает решения. Решения принимают люди. Если однажды он предложит что-то, что не устроит стороны, они смогут отказаться. Но до сих пор он не ошибался ни разу.
— А если ошибётся? — не унимался француз.
— Тогда мы пересмотрим договор, — сказал Денис. — Это не религия. Это проект. И проекты можно улучшать.
