«Люди называют случайностью то, что им лень объяснять. Я называю это планом». – Философ. Кот.
Позвольте представиться.
Философ. Без фамилии – я не нуждаюсь в дополнительных идентификаторах, поскольку в радиусе трех кварталов меня знают все коты, половина собак и один попугай по кличке Цицерон, с которым у нас сложились отношения взаимного профессионального уважения. Он цитирует мудрецов прошлых столетий. Я делаю вид, что слушаю.
Я читаю. Я рассуждаю. Я наблюдаю.
Последнее – занятие, которое люди катастрофически недооценивают, будучи сами слишком заняты тем, чтобы производить шум, путать причины со следствиями и называть это «жизнью».
Существа с ограниченным восприятием, что с них взять.
Нет, я не жесток. Я точен. Разница, которую большинство людей так и не улавливает за отведенные им восемьдесят лет, тогда как мне хватило первых восьми месяцев. Остальное время я провожу в состоянии снисходительного созерцания, прерываемого едой, сном и периодическими интеллектуальными беседами с самим собой – поскольку достойных собеседников в моем окружении, откровенно говоря, не так много.
Впрочем, об одном исключении чуть позже.
Итак. Перемены.
Люди боятся перемен и одновременно жаждут их с неприличной для разумных существ страстностью. Они называют это «начать с чистого листа», «новой главой» или, в особо запущенных случаях, «знаком судьбы». Будь у меня привычка закатывать глаза – я бы к настоящему моменту вывихнул оба.
Природа перемен проста. Ничто не заканчивается. Ничто не начинается. Есть только непрерывное течение, которое люди нарезают на удобные им отрезки и вешают на каждый табличку с датой и пронзительным эпитетом. «Лучший день в моей жизни». «Худшее, что со мной случалось». «Поворотный момент».
Поворотный момент. Восхитительное выражение. Как будто жизнь – это автомобиль на горной дороге, а не река, которой решительно все равно, как вы ее называете.
Впрочем, у людей есть одно неоспоримое преимущество перед, скажем, реками: они способны учиться. Медленно. Мучительно. Через такое количество ошибок, что наблюдать порой невыносимо. Но – способны.
Некоторые из них.
Моя хозяйка, Александра, относится к этому меньшинству.
Я говорю «моя хозяйка», хотя это, разумеется, условность. Никто не владеет котом. Это азбучная истина, которую люди упорно игнорируют, продолжая использовать слово «хозяин» с видом первооткрывателей. Александра – человек, с которым я делю пространство и которому позволяю думать, что он кормит меня из доброй воли, а не потому, что я так решил.
Ей тридцать четыре года. Рост выше среднего, что ее устраивает по утрам и раздражает в переполненном транспорте. Волосы цвета крепкого кофе, который она пьет в количествах, способных насторожить любого кардиолога. Глаза серые, с тем особым выражением прищура, которое у людей называется «профессиональная проницательность», а у котов называется просто нормой.
