В маленькой деревушке у подножия холмов, где река звенела по камням, а по ночам сияли звёзды, жила девочка с необычными глазами. Не просто синими, а такого тёмного глубокого цвета, будто в них отражалось грозовое небо. Звали её Синеглазкой.
Родители её были простыми людьми: отец — плотник, мать — прачка. Жили они как все. Работали. Растили дочку.
Когда Синеглазке было три года, она вдруг сказала матери:
— Мама, не ходи завтра к колодцу. Там скользко.
Мать выглянула в окно, посмотрела на сияющее солнце, на сухую землю, пожала плечами и забыла об этих словах.
Ночью прошёл дождь. И когда мать Синеглазки утром отправилась к колодцу, она поскользнулась на мокрой земле, упала и очень больно ушиблась. Тут-то ей и вспомнились слова дочки.
— Откуда ты знала? — спросила она, придя домой.
— Увидела, — просто ответила девочка. — Как будто картинку.
Синеглазка росла и всё чаще говорила то, чего знать не могла: у кого заболит спина, у какой коровы пропадёт молоко, чей жених обманывает. Люди сначала дивились, потом начали бояться.
— Колдовство это, — шептались за спиной. — Нечистая кровь.
— Девку надо в монастырь, пока беды не наделала.
— А может, она сама беду накликает. Глаз у неё дурной.
И дети перестали с ней играть. Увидят издали, крикнут: «Ведьма!» — и убегают прочь.
Отец узнал об этих разговорах и сказал соседям:
— Хотите языками молоть? Мелите. Но дочь мою я обидеть не дам. Кто тронет её — пожалеет.
Мать обнимала Синеглазку и просила:
— Никому не рассказывай то, что видишь. Пусть думают, что ты как все.
— А если я вижу, что человеку плохо будет? — спросила Синеглазка. — Предупредить нельзя?
— Нельзя, — твёрдо сказала мать. — Они же не поймут. Они испугаются. Им не правда нужна, им спокойствие нужно.
С того дня Синеглазка начала прятаться.
Больше всего девочка любила лес. Там не было соседских глаз, там никто не кричал «Ведьма!». Она садилась под старым дубом, закрывала глаза и просто слушала. Лес не боялся её дара, он сам был полон тайн.
Однажды, гуляя по лесу, она увидела голубя. Он лежал на земле, а одно крыло было неестественно вывернуто.
Она опустилась на колени. Голубь вздрагивал и косил на неё глазом.
Она протянула руку и в тот же миг почувствовала, как что-то тёплое и лёгкое заструилось от сердца к кончикам пальцев. Это было приятно и немного щекотно.
— Тихо, тихо, — прошептала она. — Не бойся. Я тебя не обижу. Ты только не рассказывай про меня никому, ладно?
