Сказка о царевне Глафире и семи богатырях
Жизнь Глафиры закончилась в тот момент, когда она зашла на дальнюю конюшню за своей лошадкой Яблонькой, а застала там мачеху, которую активно потреблял конюх. Ей бы отползти тихонько назад, пока не заметили, но ноги словно приморозило к полу, а взгляд к…
Юбки у мачехи задрались, обнажив стройные белые ноги и упругие ягодицы, грудь вылезла из тугого корсета, и грубые руки конюха нещадно её тискали, заскорузлые пальцы теребили пунцовые соски. Женщина выгибалась, насаживаясь на кол мужика сильнее. Она повернула голову, потянулась губами к его губам и тут заметила Глафиру.
– Хватай её! – завопила женщина, и тут царевна наконец отмерла.
Сама не заметила, как взлетела на лошадь, саданула каблуками по бокам, прижалась к шее, изо всех сил обхватив её руками. Обычно спокойная Яблонька, не привыкшая к такому обращению, взвилась на дыбы. Глафира чуть не съехала с неё, чудом удержалась. Лошадь скакнула, перемахивая через невысокую ограду стойла, и понеслась, не разбирая дороги. В след нёсся истерический визг.
Сколько они так неслись, царевна не знала. С тракта почти сразу свернули в лес. Ясно же, что в тереме уже снаряжают погоню. Она изо всех сил молотила пятками по лошадиным бокам, и Яблонька всё ускоряла ход. Мелькали деревья, хватали за волосы ветками, хлестали по глазам. Лошадка покрылась пеной, начала спотыкаться, лес вокруг становился всё гуще, всё темнее. Глафира пустила её шагом, заодно осмотрелась. И куда ж это их занесло? А вон там, не просвет ли между ёлок? Она неловко соскользнула с лошади. И как удержаться во время бешеной скачки смогла? Без седла, без узды! Не иначе страх сил придал.
Царевна неловко, враскоряку пошла к просвету. Отбитый зад и стёртые ноги горели огнём. Ёлки расступились, выпустив на большую поляну.
– Яблонька, девочка, иди сюда, – без узды вести лошадь было неудобно. Та упёрлась, не желая лезть между колючих лап. Но тут ей на круп свалилась шишка, и скотина сама скакнула вперёд, чуть не сшибив зазевавшуюся Глафиру.
Посреди поляны стоял терем, окружённый высоким частоколом. Девушка пошла вдоль плотно пригнанных друг к другу брёвен и в конце концов вышла к воротам.
– Эй, хозяева, – Глафира стукнула раз, другой. Тишина. Только ветер гудит в кронах, да из чащи раздаётся мерно «ку-ку».
На солнце набежала тучка, потянуло холодом. Девушка зябко передёрнула плечами и замолотила сильнее, а затем прижалась к воротам ухом. Ничего. Ни людских голосов, ни птичьего грая, ни блеянья скотины. Только створки ворот чуть поскрипывают. Она задрала голову. Над воротами возвышалась башенка с двускатной крышей. Под ней прилепилось гнездо, к которому то и дело ныряли ласточки. А что, если… Глафира прикинула расстояние, закусила губу. Нет, только если с лошади.
