В том лесу, где мох — перина,
А сосна — как балерина,
Жил Леший — важный, бородатый,
Вечно хмурый, вечно мятый.
Он любил порядок, тишь,
Чтоб не бегал даже мышь.
Чтоб грибы росли рядами,
Чтоб черника под кустами
Не капризничала, нет —
Зрела ровно, как на свет.
И всё бы ладно, всё бы чинно,
Но однажды, в час утиный,
Когда солнце село в кашу
И закат раскрасил чащу,
Леший шёл вдоль ручейка,
Нёс ведёрко черника.
Шёл, ворчал: «Опять сороки
Разбросали вдоль дороги
Шишки, палки, три листа
— Ну и беспорядок.
Ай-ай-ай. Не красота».
Вдруг — шаг, другой — и слышит: смех.
Не трескучий, не как у всех.
Словно капельки по стёклам,
Словно зоренька промокла,
Словно клюква на болоте
Подсказала: «Ну, нагните!»
Смех звенит, летит, хохочет,
Аж в груди у Лешего что-то… стучит.
Ну, ёкает, короче.
Он крадётся, словно лось
То есть очень осторожно,
Чтоб не выдать, что пришлось
Подглядывать за девицей
— Ай-ай-ай, какой резон!
Раздвигает ветви он.
И — замирает. Прямо у болота,
Где обычно квакает кто-то,
Где туман ползёт лениво,
Где вода темна, шумлива —
Пляшет кто-то! Ну и ну!
Леший прошептал:
«Ко-ко-ко-ку-на…
Не могу подобрать слова…
То ли жар-птица, то ль тетеря,
Только… кто ж такая?
Потерял я берега!»
А на кочке, на пеньке,
Вся в зелёном пиджачке,
В юбке из кувшинок мятых,
Волосы — из травы свитых,
Светят светлячки в глазах,
На ногах — роса в лаптях —
Кикимора хохотала,
В ладоши звонко ударяла,
Притоптывала ножкой,
А вокруг лягушки — брошкой —
Подпевали, квакали,
В такт болото шлёпали.
— Эй, подружки! — вдруг кричит.
— Хватит квакать! Пусть звучит!
Кто со мной плясать пойдёт,
Тот счастливым в дом придёт!
Раз-два-три — болото, грязь!
Я — зелёная ,как князь!
Я — царица этих мест,
У меня в короне — хвост!
Ну, не хвостик, так — хвоща,
Очень модная веща!
И пошла, пошла кружиться —
Болото аж пошло дымиться.
Ряска в стороны летит,
Сом от страха в тишь стоит.
А она хохочет, пляшет,
Над водой ладошкой машет,
Брызги — радугой в туман,
В общем — чистый ураган!
Леший стоит за кустом,
Забыл, что смотрит —
И с открытым ртом.
Ведёрко выпало из рук,
Черника — в мох, всё вокруг.
У него внутри — пожар,
Сердце — словно самовар.
Он влюбился. Вот так раз.
В первый раз, в последний час.
— Ой, — шепнул он, — пропадаю.
Я ж её такой не знаю.
Я ж порядок, я ж без чувств,
А она — сплошной безумств!
Но стоит — и не уйти.
Ну, привязало, чёрт возьми!
Кикимора вдруг остановилась,
В воду носом окунулась,
Обернулась, посмотрела
Прямо в куст — и замерла.
— Ты чего там, дядька, прячешься?
Или думаешь — не плачешься?
Выходи, не бойся, Леший,
Я кусаюсь, но не слишком.
Хочешь — плюхнись в тину, брат,
Будет весело, девчатам!
